– Хорошего вечера, девочки, – вежливо желает он своим невероятным низким рокочущим голосом и, подарив восторженным барышням мимолётную улыбку, направляется в противоположную сторону.
Они не знают, что он слышит их дружный разочарованный вздох. У таких, как он, очень хороший слух.
Несмотря на высокий рост и некоторую массивность фигуры, двигается он на удивление неслышно, асфальт полностью заглушает звук его шагов. Он доходит до угла здания, поворачивает, пересекает улицу и, срезав путь через небольшой уютный двор, выходит к скверу. Время от времени ему нравится идти домой через него, мимо чёрной кованой ограды и низкой живой изгороди, через шеренгу клёнов, сейчас золотых с оранжевыми и багряными вкраплениями. Здесь рано темнеет в это время года. Он идёт так, что я невольно любуюсь его походкой, и не только я, но внимание других женщин меня мало трогает.
– Никак не привыкну, что здесь короткие недели и целых два выходных, – тихо произносит Элор, вышагивая по квадратным серым плитам, время от времени поддевая мыском ботинка опавшие листья.
Я улыбаюсь: да уж, не с его деятельной натурой столько отдыхать.
– Чем займёмся? – между тем так же тихо спрашивает он.
Какая разница, что я отвечу, если он всё равно сделает по-своему. Город готовится встречать законные выходные: местные жители этого мегаполиса отдыху придают не меньшее значение, чем работе. Планируют заранее, освобождают время, предвкушают. Развлечений здесь гораздо больше, чем в Эёране, на любой вкус. Впрочем, и я, и Элор знаем о большей части досуга только по рассказам и вычитанному в интернете – Элор и дома был не любитель бегать по увеселительным вечеринкам. Но в тёмное время суток город красив особой, непривычной красотой: неоновые вывески, причудливые подсветки.
Во дворе дома в этот час пусто и почти тихо. Элор садится на скамейку под деревом, недалеко от уродливой конструкции, которую здесь называют детской площадкой. Странное строение, странные люди. Но человеческим детям играть здесь, похоже, нравится. Смотрит вперёд, но на самом деле взгляд расфокусированный, Элор – не здесь и меня это ужасно печалит. И я ничего не могу с этим сделать. Ветер гладит его лицо, убирает со лба рыжие пряди. На висках Элора белые нити. Драконы не могут менять цвет седины, это – навсегда. Посидев так какое-то время, он поднимается, проходит ближе к дому, оглядывается по сторонам, наверх, скользит взглядом по зажженным окнам. Тихо, темно. Камеры у подъездов не работают. Сняв пальто и строгий офисный пиджак, Элор чуть поводит плечами. На его рубашке, на спине, прорезные клапаны для крыльев. Тихий шелест – и два золотых крыла, прекрасных и сильных, поднимают его в воздух – с пиджаком и пальто в руках. Элор приземляется на крыше. Отсюда небо чуть ближе, но оно неправильное – подёрнутое дымкой, непрозрачное, с мутными звёздами. Он садится, опираясь спиной о низенькую пристройку, и запрокидывает лицо. Я устраиваюсь рядом, совсем близко, обвиваю руками. Элор горячий.
– Ещё один вечер. Ещё один день прошёл, – сам себе говорит он.
Мы подолгу можем вот так сидеть рядом и молчать. Сбоку от него раздаётся хлопающий звук. Через мгновение в поле зрения Элора опускается молодой мужчина, высокий, как все они, темноволосый, с похожими на элоровские глазами, спрятанными за стёклами очков в тонкой оправе.
– Непривычно видеть тебя незанятым, – вместо приветствия говорит мужчина. Да нет, можно сказать – ещё парень, ну какой он… Драконы взрослеют медленно.
– Твой визит – вот что непривычно и неожиданно, Лин, – хмыкает Элор, глядя на брата снизу. – Ты тоже – поговорить, мозги вправить?
– Боюсь, я не по этой части, – напоминает Линарэн. – Хотя насчёт вправить мозг надо подумать.
В квартиру Лин заходит с настороженным любопытством – согласна, всё же драконам свойственно жить в более просторных домах и Элор вполне мог поселиться в частном доме. В этом мире они на любой вкус: странные, уродливые, игрушечные. Есть из чего выбрать. Но это же Элор. Сказал, что и такой квартиры будет достаточно. Я наблюдаю за тем, как Лин ходит по комнатам, заглядывает в ванную, на балкон. Вместе со мной смотрит на пушистое белое покрывало, застилающее постель. У моего дракона их несколько. Норы из них, как я, он не делает, но периодически спит с покрывалом в обнимку. Иногда – плачет. Это самое страшное зрелище из всего, что я вижу. Элор в это время ставит на низкий столик притащенное братом драконье вино и что-то вытаскивает из холодильника. Здесь совсем иное отношение к еде, к хранению продуктов. И никаких сохраняющих температуру магических колпаков, закрывающих блюда.