– Домашнее платье, носочки, волосы в «хвосте»… Очаровательно. Редко встретишь девушку, которая без косметики да ещё с красным носом вызывает настолько сильное желание посадить её на стол и проверить какие трусики на ней.
– Орлов!
– Заваривай чай, малолетка.
– Я тебя когда-нибудь…
– Отымеешь на стуле? Так я не против.
– Скажи, у тебя кроме секса о чем-то ещё есть мысли?
– Были. Но увидел тебя, и всё, испарились. К тому же, знаешь, как хорошо быть в отпуске и дурачиться? Общаться без протоколов. Наслаждаться обществом понравившейся девушки.
Я со звоном поставила одну кружку рядом со второй.
– Долго ты ещё… в отпуске будешь?
– Две недели. У нас есть… Черт.
Он не договорил – раздался незнакомый рингтон. Максим полез в задний карман брюк, давая мне возможность спокойно заварить чай. Правда, его слова про понравившуюся девушку и так подрезали моё и без того расшатавшееся спокойствие.
Нет, я не была настолько наивна и понимала, что, раз молодой человек приходит к тебе с пакетом лекарств, это что-то значит. Но догадываться и слышать – разные вещи.
– Орлов слушает. Да… Что? ЧТОООО? Повторите!
Я резко напряглась. Даже отложила в сторону сахарницу, за которую взялась. Повернулась.
И у меня подкосились ноги.
Потому что Макса я ни разу не видела таким.
Он вскочил на ноги, лицо побледнело, в глазах появился дикий огонь и ещё нечто, с чем я ни разу не сталкивалась.
– Когда?.. Вы мне можете дать конкретные данные? Адрес больницы какой? Да, знаю! Сейчас буду!
Что-то случилось…
А потом…
– Кто был за рулем уже известно? – и голос ледяной, замораживающий.
Как и взгляд, которым он в меня впился.
Словно я в чем-то виновата.
И моя вина неисчислима. Неисправима.
– Она со мной. Да. Уже еду.
Он нажал на отбой и аккуратно, чрезмерно аккуратно положил айфон на кухонный столик.
Я молчала. Не могла ничего сказать.
Смотрела на него.
Он на меня.
– Значит так, малолетка, – он говорил коротко, рвано, словно каждое слово, каждый вздох давался ему с трудом. А у меня мир сдвинулся. Чувство надвигающейся беды подкралось, притаилось. – Твоя мать под воздействием наркотических средств села за руль. Отец пытался её остановить. Не получилось. Вернее… В общем, я пока – слышишь! – пока не знаю подробностей. Но! Сука!!! – он ударил кулаком о стену. – Мой отец с переломами доставлен в больницу. Твоя мать… тоже, но, скорее, в наркологическое отделение.
– Что?..
У меня подкосились ноги.
– Моя мама и наркотики… Макс, это…
– Молчи, малолетка. Я сейчас пытаюсь не сорваться на тебе. Не наговорить то, о чем я пожалею в последствии. НО! – он посмотрел на меня так, словно уже вынес приговор. – Но, если окажется, что твоя мать всё же причастна… Я лично выступлю её обвинителем. И посажу, не сомневайся.
Глава 10
– Макс, что ты такое говоришь…
– Ты едешь? Если да, у тебя три минуты.
Я, глотая слезы, полностью дезориентированная, ни капли не веря в услышанное, понеслась в ванную. Умылась холодной водой. Дальше в комнату. Как одевалась, не помню. Волосы расчесывала, одной ногой запрыгивая в джинсы.
В голове лишь одна мысль – мама не могла…
Только не моя мама! Не моя!
Что-то не так. Вот не так и всё тут!
Я вылетела из ванной, на ходу застегивая джинсы.
Максим с лицом, на котором не отражалась ни одна эмоция, ждал меня у двери. И я подумала: вот он, другой, такой, каким я его не видела ни разу. Не знала. Младший помощник прокурора.
– Я готова.
– В гольфах поедешь?
Чееерт!
Я, прыгая то на одной, то на другой ноге, кое-как их стащила по очереди, благо под ними находились обычные носки. Дальше – зимние кроссовки.
– Всё.
Максим молча кивнул.
Мы вышли, я заперла дверь.
Пока спускались по лифту вниз, молчали.
– Максим…
– Пока ничего не говори, Юля. Дай мне остыть.
Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться.
Потом были звонки. Не один и не два. Он звонил, ему звонили. Он ругался, извинялся, давал указания. Поднял народ.
Я сидела, притихшая. Съежилась на сиденье, меня била мелкая дрожь. Температура, видимо, снова поднялась.
На очередном светофоре, Макс, бросив на меня недовольный взгляд, перегнулся через сиденье и откуда-то выудил перевязанный тонкой лентой плед.
– Ты замерзла. Укройся.
Меня пробило на слезу. Вот, скажите, разве так можно обращаться с людьми? Сначала приходить с вареньем в гости, явно давая понять, что зашел, не пробегая мимо. Потом сыпать угрозами в адрес родительницы. А теперь снова проявлять заботу, от которой у меня ком в горле вставал.