Вечер в общежитии стал апофеозом Операции "К". Рюкзак был опорожнен на середину комнаты – гордый холм землистых бугров. Возник вопрос тары. Решение было найдено в духе студенческой солидарности: соседская кастрюля. Не просто кастрюля, а «гигантский чан», обычно используемый для варки борща на пятерых или стирки особо грязных джинсов. Его вид вселял уважение. Добычу тщательно вымыли под ледяной струей в общей кухне (воды не жалели – она-то пока была бесплатной!), очистили от глазков и подозрительных пятен с истинно научным подходом. Затем – священнодействие: погружение клубней в кипящую пучину. Аромат, поднимавшийся из чрева кастрюли, был божественен. Это был запах победы, запах сытости, запах… ну, просто вареной картошки, но в тот момент он затмевал все благовония Востока.
Пока варилось главное блюдо, был запущен финальный этап операции – "Финансовый Штурм". Карманы, щели дивана, заначка на "самый черный день" (который, собственно, и наступил) – все было подвергнуто тотальному обыску. Цель – банка «Соленой Кильки». Рыбешки в масле или томате были не просто едой, это был «символ роскоши», пиршества, недоступного в обычные дни. Собрав мелочь – настоящую мелочь, липкие пятаки, стертые десятки – они, запыхавшиеся, счастливые, совершили набег на ближайший киоск. Банка кильки была приобретена. Она сияла в руках Сержа, как священный Грааль.
И вот оно – действо. Два килограмма дымящейся, рассыпчатой картошки, вываленные горой на единственный более-менее чистый поднос. Рядом – открытая банка кильки, от которой веяло морем (ну, или заводом рыбных консервов где-нибудь в Калининграде, но это неважно!). Соль. Хлеб, конечно же хлеб – вчерашний, из Столовой «Спасения», но теперь он был не основой рациона, а изысканным аккомпанементом. Они уселись. Посмотрели друг на друга. Улыбнулись. И начался «Королевский Ужин».
Каждый кусок картофеля, обмакнутый в масло из-под кильки или просто посоленный, был гимном гастрономическому блаженству. Килька – деликатесом невероятной тонкости. Хлеб – не необходимостью, а приятным дополнением. Они ели медленно, смакуя, с причмокиванием и вздохами полного удовлетворения. Голод отступил, уступив место теплой, крахмалистой тяжести в желудках и чувству абсолютного, ничем не омраченного счастья. Они были королями в своем закопченном общежитии, повелителями картофельных угодий, триумфаторами Голодных Войн. Соседи, привлеченные запахом, заглядывали с завистью:
- Чё, празднуете?
– Да так, – важно отвечал Влад, заедая кильку хлебом, – обычный ужин. Операция прошла успешно.
Так закончился этот день. Операция "К" вошла в анналы их личной истории как пример блистательной импровизации, дерзости и умения выживать с юмором. Потом будут другие дни, другие авантюры, возможно, даже появятся деньги. Но тот вечер, тот королевский ужин, из краденой картошки, и купленной на последние копейки кильки, съеденной в обшарпанной общаге под треск лампочки без абажура, – он останется в памяти, как символ молодости, дружбы, и той особой, горьковато-сладкой свободы, которая дается только тогда, когда терять уже нечего, кроме чувства голода. И когда знаешь, что даже в самой безнадежной ситуации можно отыскать поле, выкопать картошки и устроить себе пир, достойный королей… пусть и королей на час, королей картофельного престола. Ирония судьбы? Возможно. Но ирония, сдобренная таким неподдельным, таким насущным счастьем, что и спустя годы вызывает лишь теплую улыбку и легкое урчание в желудке на уровне подсознания. Ведь это был не просто ужин. Это был «Триумф Жесточайшей Экономии», одержанный с помощью лопаты, рюкзака и банки дешевой соленой рыбешки.
ГЛАВА 6
Дело двигалось к зиме. Влад знал, какие морозы могут быть в Иркутске в декабре-феврале месяце. Серж этого еще недопонимал (всю жизнь прожил в Краснодаре). Влад все чаще заводил разговор о том, что надо, что то предпринимать. Закупать теплую одежду, или перебираться куда ни будь на юг (чтобы вернуться домой , об этом даже и речи не было). Кстати, письма домой Влад писал регулярно. Писал, что не прошел по конкурсу и решил остаться в Иркутске на год, поработать, походить на курсы подготовки к приемным экзаменам. Врал, что у него все в порядке, все под контролем. Такие же письма писал домой и Серж. Жизнь и в самом деле стала потихоньку налаживаться. Им выдали аванс, и проблема голодной смерти ушла на второй план. Единственная проблема была в том, что зима неуклонно приближалась. Серж к этому относился все так же легкомысленно, и Влад стал серьезно думать о переезде в теплые края. Для этого требовались деньги и не малые. В один из воскресных дней он поехал на рынок и продал все, что ему особо не требовалось в данное время. (новые рубашки, галстуки, запасные туфли и.т.д.). Удалось продать даже чемодан. Оставил себе спортивную сумку, кожаную куртку, рабочие ботинки, рабочие штаны и кое - что по мелочи, включая справочник железных дорог. Вскоре, друзья получили общежитие и Серж окончательно решил остаться в Иркутске, а Влад окончательно решил ехать . Он выбрал город Ташкент. Добраться до этого города решено было самым экономным образом, т.е. сначала на электричке, а дальше на товарниках. И вот этот день настал. На работе выдали зарплату и Влад без всякого заявления об уходе (трудовая книжка ему была не нужна, да ее еще, наверное, на него и не завели) на завтра отправился на вокзал. В спортивной сумке у него лежала буханка хлеба и бутылка лимонада. Билет на электричку он взял до первой станции за 20 копеек. А собрался ехать до последней, или пока не высадят. На душе был праздник.