- «Наденьте,» – буркнул Влад. Серж лишь усмехнулся.
Внутри здания царил полумрак и сырость. Где-то вдалеке мерцали лампочки на переносках. В углу будущей квартиры, среди груд кирпича и арматуры, их ждал бригадир Саныч – невысокий, жилистый, с лицом, изборожденным морщинами и вечной желвачной жвачкой за щекой. Рядом лежали огромные рулоны серой, колючей массы – стекловата.
- Ну, орлы, прилетели? – хрипло произнес Саныч, не глядя на них, разматывая толстый кабель. - Задача простая – трубы, видите? – он ткнул пальцем в лабиринт толстых и тонких труб, сходящихся в одном углу. - Горячая, холодная. Их надо обмотать ватой, а сверху рубероид, а потом проволокой закрепить. Толщина слоя – сантиметров пять. Не меньше. Понятно?
- Вроде да, – неуверенно сказал Серж.
- “Вроде” – не считается. Понятно? – Саныч повернулся, его маленькие глаза внимательно их оглядели. - Вата кусается. Одежду пропитывает. Чесаться будете как блохастые. Респираторы не снимать – легкие потом выплюнете. Рукавицы – святое. Работайте аккуратно, но быстро. Объем большой.
Он показал пару движений: как разматывать вату, как плотно прижимать ее к трубе, как делать нахлест. Казалось, просто. Потом махнул рукой и ушел, растворившись в полутьме коридора.
Влад и Серж переглянулись. Натянули грубые брезентовые халаты, надвинули на лоб кепки, застегнули респираторы. Запах резины и пластика ударил в нос. Первый рулон стекловаты был неожиданно тяжелым и упругим.
- Ну, поехали, коллега – усмехнулся Серж, пытаясь поднять рулон.
Они начали. Первые же прикосновения к стекловате стали откровением. Мелкие, невидимые глазу волокна пронзали ткань рукавиц мгновенно. Тысячи микроскопических игл впивались в кожу ладоней, вызывая нестерпимое жжение и зуд. Вата крошилась, осыпалась серой пылью, которая тут же висела в воздухе, проникая даже сквозь респиратор, щипая глаза и горло.
- Черт! Да это же пыточный инструмент! – выругался Серж, срывая рукавицу и пытаясь почесть ладонь. -Только хуже – крошечные иглы вонзились глубже.
- Не чеши! – сквозь респиратор прохрипел Влад, чувствуя, как та же адская колючка расползается по его рукам и шее под воротником халата. - Саныч говорил… терпеть.
Работа продвигалась мучительно медленно. Вата не хотела плотно ложиться на трубы, сползала, расползалась. Руки в толстых рукавицах не слушались, движения были неуклюжими. Они спотыкались в полутьме о строительный мусор. Через час спина ныла от неудобной позы, руки горели огнем, лицо под респиратором было мокрым от пота, который смешивался со стеклянной пылью, превращаясь в едкую пасту. Дыхание в респираторе стало тяжелым, свистящим.
Из темноты коридора донеслись голоса. Появилась пара рабочих, неся длинную трубу. Увидев новичков, они замедлили шаг.
- О, глянь-ка, Семён, интеллигенция на трубах вьется! – засмеялся один, широкоплечий, с татуировкой на шее - Ученые мужи! Физики-химики.
- Химики - медики, говоришь? – усмехнулся второй, поменьше - Ну, сейчас мы их полечим. От лени, значит. Он подошел ближе, пнул ногой рулон ваты. - Чего копаетесь? Бабульки в подъезде быстрее обмотают! Тугодумы!
Влад почувствовал, как кровь ударила в лицо. Он хотел что-то сказать, но респиратор и ком в горле от злости и унижения не давали. Серж выпрямился:
- Мы только начали. Разберитесь со своим дерьмом, а от нас от…..сь.
- О-о-о! – заорал татуированный - Горячий! Ученый, и матом ругаться умеет!» Он плюнул на пол рядом с ногой Сержа - Давайте, умники, шевелитесь! А то Саныч вас так отделает, что к мамке в белом халате побежите! - Они ушли, громко смеясь. Влад сжал кулаки в рукавицах. Унижение было горше физической боли. Серж пнул рулон ваты.
- Сволочи…
- Работай, – глухо сказал Влад - Просто работай.
К обеду они кое-как обмотали несколько метров труб. Руки горели, одежда под халатом была мокрой, и казалось, вся пропиталась стеклянной пылью. На спуске вниз, в столовую-вагончик, их догнал Саныч. Он молча осмотрел их работу, пожевал жвачку.
- Кривовато… Но для первого дня сойдет. Жрать – вон там. Только с респираторами не ходите, дураков и так хватает.
Суп в столовой был жидкий, котлеты – резиновые. Но они ели жадно, как волчата. Рабочие за соседним столом поглядывали на них с любопытством и снисходительностью. Разговоры были о деньгах, выпивке, женщинах и тупости начальства. Язык – грубый, но какой-то свой, простой и понятный. Никакой химии, никаких интегралов. Влад ловил себя на мысли, что эта простота одновременно отталкивает и притягивает. Серж уже пытался вклиниться в разговор, шутить. Его приняли настороженно, но без открытой враждебности. «Студентам» дали понять их место – внизу, но место все же дали.