***
Ему разрешили взглянуть на ее тело... "Бедняжка, сразу видно, что она мучилась..." — пронеслось в голове и тот, закусив губу, склонился над трупом девушки, которая вероятнее всего в момент смерти имела весьма сильный жар. Он смотрел в ее глазки; ныне уже пустые, словно как у куклы, будто сделанные из фарфора, на ее непозволительно бледные, розовые губки и поцеловал их уголок.
— Господин Вейлон... — произнес дворецкий, глядя на отчаянного демона, а после глубоко вздохнув, кашлянул в кулак, — ...на самом деле, поторопитесь. Скоро за ее телом приедут, так что прошу я вас. Беккер сжимал губы, стараясь всячески унять слезы, которые уже во всю подкатывали к глазам. Он даже тихо всхлипнул и закрыв лицо рукой, сглотнул.
Одиночество. Снова окружает его...
Одиночество, которое он так боялся в свое время, то, что погубило его и сломило. Это был самый большой его страх. Сначала мамушка, которой так он дорожил, сейчас возлюбленная... Серьезно? Не уж то судьба издевается над ним? Или так все было просто предначертано? В любом случае, тот не перестал винить себя в ее смерти и понимал, что еще долго не перестанет.
— Хорошо... увезите ее. Похороны...завтра? — дрожащим тоном задал француз вопрос, на что получив утвердительный кивок, сглотнул еще пару раз, а к горлу подкатил ком.
Такое отвратительное чувство внутри, что же это? Наклонился уже к безумно бледной девушке и поцеловав ту в висок, грустно улыбнулся, чувствуя, как дрожат его губы и тихо произнес.
— Прощай...
***
Следующий день проходит просто ужасно. Черный оттенок преобладает везде, все те, кто знали Фантомхайв находились сейчас в полнейшем трауре. Сам Беккер также был весь в черном, даже рубашка его не была белой в этот момент, так как не тот уж повод сегодня. Он смотрел на бархатный гроб пустыми глазами и понимал, что уже ничего не сделать, пропускал речь людей сквозь ушей, ведь ему это категорически не было интересно. Сможет ли он прожить дальше и как быть ему? Эмилия бы этого явно хотела. Когда закончились похороны и все кто куда разбрелись, он уселся около ее могилы, кладя букет. Молча провел так около десяти минут, а после тихо начал шептать:
— Эмилия, дорогая моя, Эми... Меня покинули все, неужто теперь и ты? — и схватил в руки сигарету. Кажется, что это единственное, что у него осталось... Закуривает, смотрит куда-то ныне в даль и тихо продолжает, — Мы еще встретимся, mon amour.
Конец