— Вы уверены? За это время он не рвался её спасать. Ни разу.
— А может, он просто не знал, где она. На то и тюрьма секретная, не так-то просто взломать и посмотреть в базе данных список всех заключённых. Про ребёнка я не могу найти ничего.
— Мистер Уэйн, помните, шесть лет назад, — не успел Альфред договорить, как Брюс дёрнулся с места и начал быстро писать что-то на клавиатуре.
— Точно. Чёрт, про этого сорванца столько новостей вышло. Я совсем забыл про ту девушку. Биологическая мать умерла при родах, а девочку удочерила её сестра. Сама Шэрон Росс утверждала, что Джокер изнасиловал её, — мужчина начал искать ещё и ещё, и вот наконец что-то удалось выяснить.— Так… девочку зовут Эвелин Росс. Родилась 22 ноября 2010 года в Готэм-Сити. Ничего себе! И сестру недавно убили, точнее, жестоко избили, а сама девочка пропала. Я тут проверил… ни в моргах, ни в детдомах или ещё где-либо девочки нет. Очевидно, что в машине была Эвелин. Хотя Шэрон не говорила в прессе, что беременна. Однако если посчитать, эти новости всплыли в самом начале апреля, второго числа, примерно месяц назад она забеременела. А уже девять месяцев спустя она родила.
— Может, до Джокера у неё был ещё мужчина.
— Ну щас проверим, — мужчина начал сравнивать фотографию Эвелин, Джокера и Шэрон.
— Не стоит сравнивать на глаз, плохая идея. Хм, однако… на мать она похожа отчасти, а на Джокера… есть что-то.
— Вполне вероятно, узнав, — Альфред немного возмутился, от чего перебил собеседника.
— Только не говорите, что у этого психопата вдруг отцовские инстинкты заиграли.
— Альфред, я сам поверить в это не могу, но других вариантов у меня пока нет. Даже если это не так, то какой для него прок от маленькой девочки? А если хотел бы убить, сделал бы это сразу.
— Да кто его знает, это же…
— Джокер. Я знаю. Однако, как бы не было, девочку надо срочно спасти. Он не способен нормально вырастить её, а уж с его диагнозами тем более.
***
Готэм-Сити, 30 июня, 22:10.
Эвелин рассматривала в спальне Джокера его одежду в шкафу. Правда, она не спросила у него разрешения, однако огромный шкаф был нараспашку, а любопытство овладело ею. Роскошные дорогие вещи: от пиджаков до ботинок и туфель, и все они с разными дизайнами. Ей так это всё нравилось, что, не выдерживая соблазна, с восторгом иногда трогала их. Эвелин заметила ещё одну дверцу шкафа, от любопытства она открыла её. Девчонка думала, что это будет опять его одежда, однако, увидев женские вещи, девочка впала в недоумение. Вдруг малышка подумала, что это её одежда, может, он купил это для неё, ведь кроме неё девочки или девушки не было. Ей нравилось всё, что было в шкафу: блестящие платья, разнообразные кофты, футболки и т.п. Эвелин заметила, что одежда для взрослых, однако забавная мысль, что это он ей это купил на вырост, тоже не уходила с головы. Достав из шкафа серебристое блестящее платье, она с искрами в глазах уже хотела примерить, как в комнату зашёл Джокер, от страху девочка дёрнулась на месте. Угрюмая гримаса мужчины не на шутку испугала Эви. Он тут же резко забрал платье из её рук и закинул в шкаф, после чего быстро закрыл его.
— Кто тебе дал право рыться в моём шкафу?! Ещё раз посмеешь дотронуться до тех вещей, я отрежу тебе пальцы! — от строгого и сердитого голоса лицо девочки опечалилось, а глаза наполнились слезами. Джокер действительно сильно ценил вещи Харли.
— Я-я думала, что ты мне их купил, чтобы потом, когда я выросту, надела их. Я не знала, что это вещи тёти. Прости меня, мистер Джей, я… я так больше не буду, — Джокер устал выслушивать каждый раз её извинения, от порыва гнева мужчина оставил ей громкую, но не очень сильную пощечину. Так хотелось порой избить её, но всё же что-то останавливало его. Эти чувства раздражали его сильнее. Он замечает, что становится мягче и проявляет милосердие, даже доброту, когда она рядом. Это сводит его с ума, с каких это пор он ослабевает. Любовь. Проявление любви делает его слабым. Хоть он и любит Харли, но он никогда ни к ней, ни кому-либо ещё не проявлял жалость и милосердие. Он слышал из уст дочери, что он хороший. Однако не придавал этому значения. Неужели слова маленькой девочки оказались правдой?! Джокер только сейчас начинает понимать это полное безумие для него.
Тихо плача, девочка ухватилась рукой за щеку, которая шипела от боли, сама упала на коленки с опущенной вниз головой. Она снова плачет, эти надоедливые слёзы бесили его не меньше.
— Встань! Встань, я сказал! — мужчина схватился за её волосы и немедля поднял дочь на ноги, от боли та схватилась за его руку, дабы ослабить хватку. — Маленькая дрянь, заткнись! Заткнись, чтобы я тебя не слышал! — другой рукой Джокер закрыл ей рот, та от ужаса со слезами на глазах кивнула головой.
Бедняжка знала, что сопротивления бесполезны, она сдерживала душащие слёзы как только могла. За что?! За что ей всё это? Всё задавала в глубине души она этот вопрос. Она одна, одна в этом жестоком мире, где, как ей казалось, никто не любит. И так Эвелин просидела пять минут, без всхлипов, но со слезами, без единого звука. Тем временем Джокер что-то искал в тумбочке около кровати. Малышке постепенно стало очень жарко, так хотелось и пить, и помыть лицо холодной водой. Босиком девочка помчалась в ванную. Холодный кафель освежил её кожу, передвинув стульчик к раковине, она наконец начала умываться в холодной воде. Не только жар, но и голова начала ныть, малышка ослабела, глаза уже начали смыкаться. После трёх минут ко всему этому появилась и тошнота, Эви уже начало трясти то ли от страха, то ли от самочувствия.
«Эвелин долго нет, что же эта проказница опять замыслила?» — подумал про себя Джей. Выйдя из спальни, он направился в гостиную, но, услышав странные звуки с ванной комнаты, помчался туда. Как только он зашёл, то увидел, как бедняжка, тихо плача, стояла у толчка и уже чуть было не падала на пол, вырывая неприятную жидкость в унитаз. Мужчина быстро подошёл к ней. Убрав волосы с её лица, мужчина схватил одной рукой за её талию, другой за лоб. У неё температура, он ощутил это.
— Мистер Джей, м-мне плохо… о-очень, — хоть она боялась его, но, ощутив его присутствие и некую поддержку, ей стало чуть легче. Приступы рвоты, к счастью, закончились. — Хочу водички, пожалуйста, — она немного успокоилась. Джокер понёс дочь к раковине, умыл ей лицо, после чего дал попить.
Джей уложил её на свою кровать, укрыв одеялом. Мужчина ненадолго скрылся из комнаты, но буквально через минуту уже пришёл обратно с градусником в руках. Бесцеремонно мужчина подвинул подушку к изголовью кровати, а потом поместил Эвелин в полулежачее положение. Грустно следя за действиями отца, она старалась не плакать, ведь даже теперь не стоит лить слёзы от утомления. Они будут стоять ей ещё большего угнетения. Как только она хотела что-то сказать, как Джокер положил градусник ей под мышку. Сам он позвонил Стэну, чтобы тот привёз знакомого детского врача. Прошло десять минут, не успел мужчина посмотреть на высокую температуру малышки, как позвонил Стэн и сообщил, что они скоро прибудут. Эвелин под одеялом дрожала как осиновый лист, серо-зелёные печальные глаза влажные от слёз, а от косички ничего не осталось. Джокер с хмурым видом смотрел на неё, скрестив руки перед собой. Она такая жалкая, хрупкая и милая, от чего ему порой хотелось обнять и прижать к себе. Смешанные чувства, мысли жужжат, как назойливые мухи, теперь какое-то сожаление он чувствует, как бы не старался отрицать. Уже через минут семь они наконец-то приехали. Мужчина лет пятидесяти пяти с ухоженной седой бородой осмотрел Эвелин, после наедине поговорил с ней. Сделав неприятный укол, которого она, на удивление, не испугалась, врач перед тем, как уйти, попросил Джокера на короткий разговор.