Через мгновение, она открывает свою сумку, которая лежит на столе и достает папки. Открыв одну из них она приступает спокойным и мягким голоском вещать то, ради чего мы собрались. Лишь иногда вклинивается заведующая, ненадолго прерывая её спокойный диалог. Пол часа проходят как один миг. И когда все вопросы остаются решенными, я смотрю на часы, и понимаю, что потерялся во времени. Ибо наблюдая за ней и внимательно слушая – я больше ни о чем не думал. Она умело приковала к себе наше внимание и вкрадчиво рассказывала информацию про детский сад и годовую программу. Потрясающе! Может, она и правда не плоха в своем деле?..
–И последний момент, – снова звучит её голос и я тут же поднимаю на неё глаза. Она так и не села за стол как остальные, продолжая стоять сбоку от него. –я читала дела детей, и довольно хорошо всё изучала… Но, если у ваших детей имеются какие-то особенности в плане здоровья, или поведения… прошу потратьте несколько минут и подойдите ко мне. – добродушно просит она и одаряет всех присутствующих ласковой улыбкой. Черт, да все уже поплыли от исходящих от неё волн чистейшей нежности и бескрайней доброты. Смотря на остальных, я вижу как они прониклись ею, и кажется, уже совсем не переживают за своих детей. И думается мне, мои ощущения схожи с их.
В помещение звучит приглушенный гул, когда все поднимаются со своих мест, и разминая спины, ха, не я один такой, – начинают благодарить Валерию Викторовну. Я тоже поднимаюсь с места решая пропустить всех и потом подойти к ней, так как мне есть, что сказать ей. К сожалению.
Буквально все по очереди подходят к ней, и она с вниманием выслушивает их и, затем что-то говорит практически шепотом. Я стою в конце очереди и понимаю, что конкретно задерживаюсь. Но отчего-то мне хочется быть последним… К тому моменту, когда я приближаюсь к воспитателю – группа пустеет, и мы остаемся вдвоем. Я непроизвольно замедляю шаг от её проницательного взгляда, испытывая странное волнение. Она смотрит так же с добротой, но при этом меня одолевает непонятная неловкость.
–Валерия… Викторовна, – прочистив горло начинаю я. –Мне тоже нужно сказать вам пару слов…
–Конечно, – кивает она. – Вы папа Миши Колесникова? – уточняет она, а я даже испытываю мимолетное удивление от точности её памяти.
–Верно. – киваю я.
–Со всеми остальными я уже поговорила, только вы остались. – поясняет она, а я ощущаю себя полным идиотом. – Я читала, что вы сами воспитываете сына… – тактично начинает она, заметив моё замешательство.
–Да… мама Миши, она уехала… – я нервно засовываю руки в карманы брюк, как же сложно говорить о том, что собственная мать забила на ребенка и ни сказав ни слова свалила в закат, оставив записку о том, что оказывается, она не готова. Когда дело доходит до этой информации, я всегда испытываю кипящий гнев и неловкость. И под пристальным взглядом воспитателя, эти ощущения только усиливаются. Странная у неё энергетика…
–Я так понимаю, мальчик постоянно спрашивает о ней и ждет её… – подает голос она.
–Да. Она уехала пару лет назад, когда ему было два года. И он хорошо её помнит… в каждой женщине он видит её, и даже, может, назвать мамой. Мне иногда нелегко с ним… но детский сад ему необходим для социального развития. Да и мне работать нужно. Честно говоря, я еле его сюда сегодня затащил. Я очень переживаю за то, как он перенесет адаптацию… – прерывисто выдаю поток информации, который беспокоит меня, надеясь, что она войдет в положение. Через мгновение я ощущаю легкое прикосновение к моему локтю, а затем мою кожу словно простреливает острой болью до самой кости. Я поднимаю глаза и встречаюсь с её мягким взглядом, в один миг выбивающий весь воздух из моих легких. И такое я испытывал однажды. С женщиной, которая спустя четыре года отношений будто растворилась, оставив маленького мальчика с моими волосами и таким же цветом глаз, как напоминание о себе.