–Меня сегодня отчитали за опоздание. – с толикой упрека говорю я упираясь подбородком в его грудь. Я практически лежу на нём и наши влажные тела всё ещё прикованы друг у другу. Невероятное ощущение – чувствовать его каждой клеткой кожи.
–Это упрек? – он деловито приподымает бровь, продолжая поглаживать мои плечи.
–Конечно, ведь ты меня не выпускал из постели. – я громко вздыхаю и укладываю голову на его грудь ощущая глухие, размеренные удары его сердца. Я прикрываю глаза от бескрайнего умиротворения. Как же хорошо.
–Ты не особо то и сопротивлялась. – его пальцы перемещаются на мою спину и принимаются обводить каждый позвонок. –Как тебе группа? Родители адекватные? – спрашивает он, а я молниеносно распахиваю глаза. Сердечный ритм слегка ускоряется, когда я вспоминаю собрание, и почему-то перед глазами всплывает широкоплечая фигура высокого мужчины с черными волосами, легкой щетиной, и темно-карими глазами, которые буквально всасываются в тебя своей чернотой, приковывая к себе – лишая какого-либо выбора. Тяжелый, проницательный взгляд. Так и хочется вглядываться в пучину тьмы, в попытке отыскать там что-то важное… Боже. Мои щеки сразу же вспыхивают от этих мыслей, а вина и негодование обрушиваются на всё тело. Умиротворение сменяется тяжестью, и былое расслабление остается где-то позади.
–Так, что? С родителями нашла общий язык? – переспрашивает Дима, а я дергаюсь от неожиданности, потому что слишком глубоко провалилась в свои мысли – теряя реальность.
–Да, все нормальные. – Коротко отвечаю.
–Точно? – будто заподозрив что-то неладное уточняет Дима, а его пальцы замирают на моей спине.
–Да… просто некоторые возмутились моим опозданием, и первые минуты были достаточно напряженными. – поясняю и снова возвращаюсь в воспоминания, принуждающие крепко зажмуриться и приложить усилия, чтобы их прогнать.
–А дети? Наверное, все жутко капризные? – интересуется Дима, и при других обстоятельствах мне было бы это приятно. Но его вопросы заставляют думать совершенно о другом… да что же это такое?!
–Да, непросто сегодня было. Дисциплины нет. И это нормально, они первый раз посетили детский сад. Первое время все дружно игрались и знакомились, а затем хором плакали и просились домой. – я улыбаюсь, вспоминая всех карапузов, которые уже успели занять свои места в моем сердце. –Я даже думала Свету вызвонить, она и так прогуляла собрание. – невероятное совпадение, меня и мою однокурсницу Светку распределили в один сад, да ещё и в одну группу. Она будет моим сменным воспитателем, и чувствую, некоторым родителям это не особо понравится. Ладно ещё один молодой воспитатель не имеющий опыта, а два – вообще караул. Мне предстоит кропотливая работа, чтобы заручиться их доверием. А в Свете я уверена, – она на своем месте. И так же как и я относится к этой работе с душой, и трепетной нежностью. Работа с детьми – это больше, чем обыденные действия на любой другой работе. В первую очередь: это душевный и эмоциональный вклад. Это чистое желание пустить в свое сердце детей, чтобы они ощущали поддержку и доброту. Но и при этом обозначить четкую линию, где имеет место быть слаженная дисциплина и личные границы. Баланс очень важен в этой профессии. И если его потерять, размыть, – это может привести к неминуемым последствиям.
–Ты сегодня дома? – решаю прервать затянувшуюся тишину.
–Нет, меня вызвали… через час буду собираться. – сонно бормочет Дима, и я понимаю, что он едва не засыпает.
–Хорошо. – тихо произношу я и выскальзываю из его объятий, чтобы дать хоть немного поспать. Он тут же переворачивается на бок и прикрывает глаза, успев перед этим послать мне нежную улыбку.
Я быстро принимаю душ, и иду на кухню, чтобы убрать тот беспорядок, который мы натворили. Два полупустых пакета валяются на полу и из них выглядывают продукты, которые я тщательно складывала в магазине, чтобы не помять овощи и ягоды. Я ухмыляюсь и принимаюсь всё раскладывать, а затем на скорую руку готовлю ужин. Когда я вынимаю из плиты противень с запеченным мясом и овощами, на кухне появляется Дима.
–Я уже собиралась идти будить тебя. – бросаю я хлопоча на кухне.
–Не обязательно… я просыпаюсь как по будильнику. – на его лице появляется невеселая улыбка, которая огорчает меня. И я едва заставляю себя промолчать и не упомянуть про поход к врачу. Потому как это точно доведет до ссоры. –Сделаешь кофе? Я быстро в душ. – просит он и устало проводит ладонью по лицу.
–Конечно. – с натянутой улыбкой киваю я, ощущая скребущуюся горечь на душе. Меня не покидает ощущение того, что его что-то постоянно беспокоит. И это что-то буквально не дает ему спать, заставляет держать дистанцию и не посвящать меня в подробности своей жизни за пределами нашей квартиры. Меня это огорчает, а иногда злит, потому что я открыта с ним. Он может задать мне любой вопрос и я отвечу не раздумывая. Когда же я интересуюсь о том, как прошел его день на работе – он лишь хмурит брови и бросает короткое и такое бесящее «нормально». Но опять же, я не тот человек, который станет выбивать правду, вторгаться в личное пространство. Я очень терпелива, и пока даю ему эту дистанцию. Надеясь, что со временем он станет более открытым. И во мне есть эта уверенность, потому что в детстве он был точно таким же. По-началу закрытым и молчаливым, хоть и сам первый предложил дружить, а затем его рот не закрывался, когда он рассказывал фантастические истории про пришельцев и мафию, которые самолично придумывал. Я не раз говорила, что его фантазия довольно странная, а он смеялся и продолжал рассказ, внимательно следя за моей реакцией.