–Мы едем к бабушке! – радостно восклицаю я, замечая в зеркале заднего вида его грустный взгляд, которым он провожает вид из окна. Он сразу же смотрит на меня, и былая грусть сменяется приятным удивлением.
–Урра! – слышу я радостное, и широко улыбаюсь.
Через пол я заезжаю в ворота, которые мама заранее открыла. Я выхожу из машины, а затем достаю Мишу. Мама не заставляет себя ждать и уже с широкой улыбкой спешит к нам на встречу.
–Привет, Мишенька. – она присаживается на корточки и расцеловывает щеки Миши, а тот хохочет и обхватывает её шею руками.
–Бабушка, я скучал. – бормочет он накручивая на палец её серебристую прядь.
–А я как скучала. – восклицает она и бросает на меня грозный взгляд. Ну, всё, начинается.
–Мам, давай не будем. – отмахиваясь я, и боковым зрением замечаю два довольно знакомых силуэта в окне. –А они тут что забыли? – удивляюсь я, увидев своих сестер, которые редко здесь появляются.
–Ура! Тетя Наташа! – тут же радостно восклицает Миша и вырвавшись из объятий бабушки несется в дом. Мы провожаем его натянутыми улыбками, а когда сын скрывается в доме, я испытывающие смотрю на маму.
–Лена решила прогулять учебу и меня навестить, а Наташа… – она на выдохе опускает голову, и я сразу всё понимаю.
–Опять?! – не сдержавшись рявкаю я, от чего хрупкие материнские плечи вздрагивают. Она поднимает на меня боязливый взгляд.
–Жень, не надо. Умоляю. – она прижимает ладони к груди, а глаза налиты мольбой. – Ей и так не сладко… она приехала, чтобы отдохнуть и почувствовать заботу и поддержку в родительском доме. Не делай хуже…
Я крепко сжимаю челюсть практически до хруста, чувствуя чистый гнев и негодование. Но материнские глаза просящие меня промолчать, забыть, не обращать внимания – всё же переубеждают меня. Да и я знаю, что от проявления моих эмоций – толку мало. Чтобы я не сказал Наташе, она не изменит своего мнения.
–Хорошо. – киваю я.
–Пойдем, девочки уже накрыли на стол. – она мягко прикасается к моему локтю и ведет в дом.
Ужин проходит, на удивление, довольно спокойно, и всё это благодаря Ленке – моей младшей сестры, которая не умолкает и рассказывает об учебе. А рассказать есть что, ибо она учится на врача.
–Семья, знаете, что? – не умолкает Лена приковывая к себе внимание. Все тут же смотрят на неё, и даже зажатая Ната с интересом бросает свой взгляд на сестру.
–Я определилась с направлением! – восклицает она и накалывает вилкой кусочек пирога, а затем отправляет его в рот и с довольной улыбкой, не спеша его пережевывает.
–Ну? – улыбаюсь я. – Может, продолжишь, королева интриги?
Она стреляет в меня озорным взглядом, а затем с гордостью произносит:
–Я буду, врачом – педиатром!
–Ты же не любишь детей. – скептически подмечаю я, а она тут же шикает.
–Ну, вот, Мишку, же люблю. – она прижимает его к себе, а затем треплет по голове. Сын ей широко улыбается, что у него едва вареник изо рта не выпадает.
–Ты будешь меня лечить? – спрашивает он справившись с вареником.
–Надеюсь, не придется. – мягко говорит она. И меня это удивляет, потому что Лена – это буквально торпеда. Взбалмошная, эмоциональная, идущая на пролом, не усидчивая. И такая нежность в сторону Миши меня слегка вводит в замешательство. Ибо раньше она не особо то проникалась им, и никогда не проявляла инициативы, чтобы пообщаться с ним и провести время. Она жила своей учебной, в последние три года мы почти не виделись, и я никогда её не винил за это. Я разделяю её стремление. И она не обязана помогать мне с моим сыном. Но теперь, услышав о том, что она хочет стать детским врачом, и сколько она внимания уделяет этим вечером Мише, – я не узнаю свою равнодушную ко всему, кроме учебы сестру.
Я прикладываю ладонь к груди и наиграно выражаю испуг: