Она остановилась и опять опустилась на колени подле Скуик.
— Ты-то рада мне, да?
Скуик перестала плакать. Она смотрела на Тото с серьезной нежностью, которая была красноречивее всяких слов.
— В тебе вся моя жизнь, — очень тихо сказала она.
Глава XII
"Грязновато немножко", — думала Тото, разглядывая зелеными глазами простыни.
Да и все в маленькой квартирке выглядело очень невзрачно, но при мысли о том, как Скуик, должно быть, старалась поддерживать чистоту, у Тото появлялось страстное желание как-нибудь "возместить" ей.
Пятьдесят фунтов начали таять.
— Как, мясо! — восклицала Скуик с почтением и оберегала привезенный Тото с собой кусок мыла Коти, как оберегают какой-нибудь майорат. Она чуть не расплакалась, когда привезли дрова и уголь — основательный запас — и дешевая железная печка так распалилась, что запротестовала — пошел треск и ворчание.
Как только Тото уходила, Скуик скребла, вытирала пыль, трудилась, а к возвращению Тото всегда имела наготове басню о женщине, которая приходила убирать у нее, пока в один прекрасный день Тото не вернулась раньше времени и не застала Скуик моющей полы. Это был канун Рождества, Скуик рассчитывала, по крайней мере, на два свободных часа и дала Тото ключ.
Она залепетала, что женщина на этот раз обманула.
Тото, сидя на столе и болтая тоненькими ножками, ответила на растерянный взгляд Скуик неумолимо проницательным взглядом.
— Дорогуша, до сих пор никто тебе не помогал, а теперь найдется кому помочь.
Она соскочила со стола, схватила половую тряпку и докончила мытье.
Позже она по секрету созналась, что спина у нее болела и рукам, разумеется, не пошла на пользу эта работа.
Впервые в жизни она осознала, что в мире существует бедность, что многие люди действительно живут без тех вещей, какие, на ее взгляд, являются предметами первой необходимости.
Она вскоре заметила, что не хватает некоторых вещей Скуик, которыми та особенно дорожила, — из одежды и из небольших драгоценностей — подарков Карди.
И внешне Скуик уже не была пухленькой, она сильно осунулась.
— А где же ученики? — спросила Тото.
Скуик слегка покраснела: наплыва учеников, очевидно, не было; вначале, да, две английские девушки — служащие Комиссии — пожелали выучить немецкий язык в две недели, и, насколько Тото могла судить, не сумели побить этот лингвистический рекорд.
Затем появилась девица-француженка, тоже из служащих Комиссии, но та так и не заплатила, — должно быть, ее экстренно вызвали домой, уверяла Скуик, и она забыла об этом пустячном долге.
Но зато имелась Фари, и доброта Фари служила компенсацией за многие разочарования.
— Кто такая Фари? — спросила Тото.
Фари, по-видимому, служила секретарем не то в банке, не то в какой-то конторе, и Скуик познакомилась с ней на лестнице, упав в обморок ей на руки. Фари привела ее домой, помогла раздеться, посидела с ней, даже напоила ее коньяком, который у нее — о чудо — нашелся! Фари бедна, но добра, щедра, хотя и не очень, пожалуй, культурна. Да, она австриячка, но бывала в Америке. Война, разумеется, изменила ее положение.
— Хотела бы я познакомиться с ней! — воскликнула Тото.
— Сейчас она в отъезде, — пояснила Скуик, — ей часто приходится разъезжать со своим патроном или по его поручениям — печатать на машинке и т. д.
И вот в тот же вечер приехала Фари. Тото открыла дверь и увидала стоявшую на полуосвещенной площадке девушку. Очень темные глаза и очень сильный запах духов — вот на что Тото прежде всего обратила внимание. Тут раздался голос Скуик:
— Войди, Фари, дитя мое!
В ярко освещенную кухню, в которой, ради тепла, Тото и Скуик проводили почти все время, вошла рыжеволосая, белокожая, черноглазая особа с сильно накрашенными губами и пожелтевшими от табака кончиками пальцев. Голос у нее был своеобразный, скорее подкупающий, но всегда с хрипотцой, приятная улыбка открывала очень белые зубы.
Скуик поспешила рассказать ей о Тото; не успела она кончить, как Фари сказала:
— А что я вам говорила, а! Скуик обернулась к Тото:
— Милая Фари, она гадает, все время уверяла меня, что меня ждет большая радость, большое счастье.
Фари утвердительно кивнула головой.
— Это уж верно. Вот вы и дождались, фрау Майер! Даже огонь горит, и дров сколько напасено!
Она вытянула к огню ноги в изящных туфельках и дешевых, из шелкового волокна, чулках, довольно вздохнула и улыбнулась, встретившись взглядом с Тото.