— Будем надеяться, что мисс Гардения на этот раз еще ничего не получит, — пошутил Варвик.
Они пришли немного раньше назначенного часа и закурили папиросы. К тому времени, как появились Рагос и Перетц с двумя докторами, они оживленно обсуждали положение вещей в России.
Перетц объяснил Варвику, какие приняты меры и что сказано докторам.
Варвик слово за словом повторил все Карди, который кивнул головой в знак согласия.
Рагос ждал, докуривая сигару, которая распространяла превосходный аромат. На нем был все тот же смокинг, в котором он обедал, но поверх смокинга надето было пальто.
При ясном свете зари Карди издали смотрел на него с той ненавистью, которую питал к нему с первой же встречи.
"О небо, надеюсь, я убью его! — думал он с дикой ненавистью, — надеюсь, я разнесу его физиономию!"
Варвик подошел к нему.
— Готовы вы?
— Да, скорей.
Варвик дал сигнал. Два выстрела прозвучали одновременно. Карди продолжал стоять, выпрямившись, вытянув руку вперед, потом рука медленно опустилась и выронила пистолет, который с глухим стуком упал на траву, посеребренную росой. Карди все еще стоял, только голова его поникла. Не успел Варвик подбежать к нему, как он упал навзничь.
Варвик приподнял его, положил его голову к себе на плечо, мягко позвал:
— Гревилль… Гревилль…
Карди так и не заговорил. Только дрогнули веки — и он затих. Пуля попала ему прямо в сердце.
В полном молчании доктора подняли его и понесли к большому закрытому автомобилю Рагоса.
Рагос направился пешком в отель. Из сада он через террасу прошел в комнаты Карди.
Он был бледен, но прекрасно владел собой.
— Вы отплываете сейчас на вашей яхте? — спросил он Варвика. — Я же уезжаю через полчаса автомобилем в Пауло. Никакие неприятности, никакие осложнения нам не грозят. Все это было улажено заранее. Доктора выдадут удостоверение о скоропостижной смерти — от разрыва сердца.
Он остановился, внимательно всмотрелся в Варвика, хотел что-то сказать, но, видимо, раздумал; подошел к кровати Карди и, перекрестившись, опустился на колени и закрыл лицо руками.
Раздался стук в дверь — негромкий, но отчетливый и настойчивый.
— Ступайте на яхту, — шепнул Рагос Варвику и почти вытолкнул его в сад.
А сам подошел к другой двери и открыл ее. В дверях стояла Верона.
— Вернитесь к себе в комнату и не выходите оттуда, — шепнул Рагос. — В полдень вызовите из вашего консульства мистера Керсона. К сожалению, должен вам сказать, что ваш муж скончался от разрыва сердца… Нет, нет, идите к себе, идите, говорю вам…
Он отнес ее в ее спальню, положил на кровать и позвонил Риверс.
В ожидании ее прихода он, стоя подле кровати Вероны, держал ее руки в своих и все время повторял:
— Вы должны молчать, должны молчать… в собственных интересах, понимаете?
Риверс пришла заспанная и растрепанная.
— У вашего хозяина сердечный припадок, — спокойно сказал ей Рагос, — позаботьтесь о вашей госпоже, при больном два доктора.
Он вернулся к своему автомобилю, сел и уехал. В течение дня он дважды телефонировал. "Все идет гладко", — отвечал ему Перетц.
Несколько дней спустя в одном из лондонских клубов кто-то сказал, прочитав в "Таймсе" заметку о похоронах:
— Умер Теренций Гревилль — последний в роде, клянусь Юпитером. Разрыв сердца — бедняга! Да еще в Рио! Обидно умереть не дома — как вы полагаете?
Тот, к кому он обращался, рассеянно кивнул головой, затем бросил циничным тоном:
— Любопытно знать, за кого теперь выйдет его жена? Если она уже не вышла — как вы думаете, а?
Глава XV
"Обезьяна" была, как и следовало ожидать, разукрашена обезьянками, одетыми и раздетыми, то в голубых с розовым курточках или в юбочках вроде коломбиновской, то в первобытном виде — как нарисовал их игрушечных дел мастер — без фиговых листков и уборов.
Играл венгерский оркестр, теснившийся на крошечной эстраде в конце длинной, черной с желтым комнаты. Шары электрических лампочек, изображающие кокосовые орехи, коричневые с зеленым, давали странный свет; освещение дополнял багровый глаз чучела гориллы, которая держала на вытянутых лапах поднос с расставленными на нем "специальными" закусками ресторана — икрой, омарами и сушеным мясом. На каждом столике стояла бутылка с шампанским. С этого посетители начинали, а затем продолжали вплоть до того момента, когда, по мнению кельнера, это становилась рискованным по состоянию их пульса.
Уэбба и Рейна с их спутницами радостно встретил Ганс, маленький, кругленький человек, очень чистенький и усиленно улыбавшийся. Очевидно, молодые люди были постоянными гостями ресторана.