Мы подъехали к моему дому.
— Спасибо, — сказала я таксисту, а потом обратилась к Юре, — до завтра, хорошего вечера.
— Я тоже здесь выйду, — неожиданно сказал он и вместе со мной вышел из такси.
— Ты чего? — спросила я, смотря вслед удаляющейся машине. — Я тебя в гости не позову.
Получилось немного резко, но Юра к такому уже привык.
— Я и не прошу, — спокойно ответил он, — мне тут недалеко идти. Прогуляюсь. Что еще интересного о Хули расскажешь?
Прозвучало как вызов. Окей, хочешь услышать — наслаждайся.
— Даже не знаю, — начала я, — иногда Рома меня настораживает частой сменой мнений: может что-то рьяно осуждать, а через несколько месяцев это же восхваляет. И тут я не могу понять: он искренне изменил свое мнение или ищет свою выгоду?
— Вы с ним похожи, — сказал Юра, закуривая и смотря в сторону.
— В смысле?
— Как будто я ничего не понимаю, — Юра посмотрел на меня, — боишься?
— Нет, — быстро ответила я.
— Значит, просто не хочешь? Не нравлюсь я тебе?
Это был слишком прямой вопрос, и у меня не было на него ответа.
— Поздно уже, я спать хочу, — ответила я и зашагала к подъезду.
Юра схватил меня за руку и развернул к себе.
— Ну, уж нет, никуда ты сейчас не уйдешь.
— Неужели? — я посмотрела на него с вызовом. — Ты пьян.
— Тебе же это нравится, — он ухмыльнулся.
— Я ухожу, а ты иди домой. Поговорим завтра, — сказала я мягко, чтобы не ссориться, и снова зашагала к дому.
— Никуда я тебя не отпущу, — Юра преградил мне дорогу и, обхватив меня за талию, прижал к себе. — Не сегодня. Не позволю тебе убежать, — прошептал он.
Я пыталась вырваться, но он держал меня крепко. Неуклюжий шут с растрепанными волосами, в помятой одежде, с постоянным перегаром — передо мной стоял умный сильный мужчина, знающий, чего он хочет, принимающий меня, желающий меня.
Я почувствовала, как остатки разума покидают меня, и вдруг обмякла в его объятиях. Юра лишь усилил свою хватку, прижался ко мне всем телом и поцеловал.
Вся прежняя жизнь летела к чертям, ведь у меня были планы: я хотела однажды встретиться с Ромой, он бы обязательно меня полюбил. Ведь так? Но что происходило сейчас? Юра всё разрушал своими губами, своими руками, своими словами.
— Не отпущу тебя. Ни за что.
— Ммм, — я не в силах была что-либо сказать. Я была… счастлива.
Они
— Премьера удалась! Ты была великолепна! — Эндрю обнял Линду.
— Спасибо! Этого бы не было без твоего удивительного сценария, — Линда улыбнулась.
— На следующих выходных всё в силе. Ты уверена, что не можешь остаться?
— Не могу. День Рождения мамы я не имею права пропустить.
— Ты такая хорошая, — Эндрю с восхищением посмотрел на девушку, — и мне из-за этого особенно больно: хорошие люди всегда страдают.
Линда рассмеялась:
— Нет, Эндрю, я так не думаю. По-настоящему добрый человек бескорыстен, и он просто не умеет быть злым или несчастным.
— А ты бываешь злой?
— Только на себя, — Линда улыбнулась, а Эндрю вздохнул.
— Как жаль, что в твоем сердце нет места для меня. Но если вдруг появится, ты мне скажешь?
— Конечно, даже не сомневайся.
— Я готов уничтожить того, кто закрыл твое сердце.
— Не стоит, в этом никто не виноват. Мы сами совершаем свои ошибки.
Когда Линда осталась, наконец, одна, то подошла к зеркалу и посмотрела в свои глаза.
— Неужели у меня действительно такой несчастный вид?
Прошел год с тех пор, как Линда вернулась из Питера. В тот же день она рассталась с Андреем, и с тех пор никого к себе не подпускала.
Слёзы. Они были везде. Слёзы на сцене, в гримерке, на съемочной площадке. Окружающие перешептывались: «Линда Гермини идеально вжилась в роль, ее игра впечатляет», — а Линда не играла — она страдала.
— Я обречена на одиночество, — повторяла она каждый день, вспоминая Рому, который уже никогда не будет с ней. Чувство вины сжигало, ведь это она от него ушла, и назад пути не было.
Всё то, что делало ее счастливой, — теперь она не могла наслаждаться даже его творчеством. Она уже точно не встретит никого, хоть отдаленно похожего на Рому: такого же умного, глубокого, особенного. Имея всё для счастья, Линда чувствовала себя самой несчастной на свете. Любовь на экране, популярность, деньги, интересные знакомства — ничто не могло заменить ей те прекрасные дни, проведенные в квартире Ромы.
Домой Линда улетала на следующий день, чемоданы были собраны, все необходимые визиты нанесены, интервью даны, поэтому, чтобы как-то отвлечься, Линда решила обратиться к проверенному способу — чтению писем от своих поклонников. Любовь окружающих, их вера в нее радовали Линду, даря лучик света. В принципе, когда тебя ценят, можно прожить жизнь и в одиночестве, без любви.
Тяжело вздохнув, Линда открыла почту.
Рома проснулся в десять утра, попил воды и снова лег спать. Только к четырем часам дня он заставил себя подняться с постели. Такой упадок сил теперь происходил с ним буквально через день. Последний курс капельниц два месяца назад почти не дал результата — печень не срабатывала. А ведь еще год назад всё почти наладилось, Рома только в редких случаях ощущал дискомфорт. И от этой хорошей жизни он вдруг снова стал самонадеянным и решил, что теперь всё всегда будет хорошо. Сначала нарушение диеты, потом на одну бутылку пива в неделю больше, потом текила, виски. Его печень еле привели тогда в порядок, и вот уже четыре месяца Рома вообще не пил, но лучше не становилось.
С ухудшением здоровья пришла и некая апатия, типа «А для чего всё это?». Всевозможные обзоры держали Рому неизменно в топе, но не раскрывали его потенциал. А ведь раньше он снимал целые фильмы, качественные клипы. Он давно не писал песен, вдохновение пропало, и проблемы со здоровьем лишь усугубляли ситуацию. Иногда ему казалось, что те друзья, которым он раньше помогал создавать качественный контент, теперь считают его обузой. Они как и прежде снимались в его роликах, поддерживали его идеи, но Рома не видел в их глазах того восхищения, которое когда-то было. Неужели он действительно скатился?
Никто не знал, насколько у него плохи дела со здоровьем: меньше всего Рома хотел, чтобы его жалели. Девушек он тоже не подпускал к себе близко, ограничиваясь только сексом. Хватит, наигрался в недоотношения. Не стоило даже ввязываться во всё это с Линдой. Стоит только слегка приоткрыть свою душу, и это всегда заканчивается потерей.
Расплакавшись после того, как Линда ушла, Рома понял, что действительно был влюблен, и поклялся себе больше не допускать подобной оплошности. Позвонить бы ей, сказать правду, попытаться вернуть, ведь она тоже любила его, но он не мог. Стоило только проявить слабость, и Линда утратит интерес. Самое главное, что она потеряла бы интерес, сама того не желая, это чистая психология, и Рома это отлично знал.
От пресыщения всем в своей жизни Рома истосковался по искреннему доброму отношению и начал читать письма своих поклонников. Уже несколько лет он не открывал эти письма, и их накопились тысячи.
А это затягивало. Рома никогда не отвечал на них, даже если письмо ему очень нравилось, просто читал, как некую книгу, где он был главным героем. Уже два месяца читал. И в этот день тоже.
Утром Рома проснулся от резкой боли в боку, пришлось встать, чтобы выпить таблетку. В течение дня боль не утихала, но когда пришел Вова записывать реакцию, он и вида не подал, что ему плохо.
Но друг обо всем догадывался, как и Сергей, который был с Ромой больше остальных. Артура он видел не так часто, с Сашей они почти не общались, а вот этих двоих видел стабильно два-три раза в неделю.
В этот раз Рома в кадре был спокоен, не кричал как обычно, меньше шутил. Когда съемку закончили, Вова спросил:
— Плохо себя чувствуешь?