С той же категоричностью ученая мама определила и дальнейшую судьбу дочери: Нина, как золотая медалистка, легко поступила в тот же институт, где работала ее мать, на тот же факультет. Мама наверняка позаботилась, чтобы единственный положенный медалистам экзамен дочка выдержала блестяще: да и сама Нина была неплохо подкована. Благо все десять школьных лет училась, а не отвлекалась на пустяки! Нина без особых усилий стала студенткой. И втайне надеялась, что теперь сумеет стать хоть немного самостоятельнее, обрести друзей - хотя кто будет водиться с такой страшной? Но может быть... Однако и в институте мама контролировала каждый шаг дочери (поэтому и пристроила ее к себе, чтобы не забивала дочь голову глупостями...). Нина так и ходила тихой, незаметной мышкой, думая, что от ее внешности однокурсники будут только шарахаться. Однако мама, выбирая факультет для дочери, не учла одного: в Нининой группе из тридцати студентов были только четыре девочки, и, честно говоря, все такие же "серые мышки", для которых внешность была не важна. В общем, получилось так, что Нина, вопреки собственным желаниям, оказалась самой симпатичной в группе. И пользовалась успехом. Но это не радовало, а пугало ее.
Во-первых, мама, словно тень, следила за ее учебой и всем прочим: ни минуты на глупости, жизнь на алтарь науки! А во-вторых, сама Нина была убеждена, что ее внешность может быть только предметом насмешек и интерес противоположного пола к ней - не что иное, как обычное издевательство с целью подразнить, а потом сделать ручкой. И Нина все пять лет учебы упорно шарахалась от ухаживаний, в принципе достаточно искренних. Она подавляла в себе всякие "низменные желания" - в общем-то довольно платонические. Ей все время подспудно хотелось влюбиться, чтобы это было красиво и возвышенно, а не так, как ее однокурсницы обнимаются с парнями в темных коридорах. Она закончила учебу с красным дипломом и хотела пойти работать, но ее распределили... в мамин знаменитый экспериментальный отдел. В итоге Нина так и не стала самостоятельной. Более того, она оказалась еще более одинокой: ведь ей было уже за двадцать, сверстницы готовились к свадьбам, некоторые уже качали детишек, и Нине просто было не о чем с ними говорить. А в лаборатории у мамы - одни взрослые люди, из студентов лишь она одна, самая талантливая и перспективная. Правда, работа действительно была интересной, но неужели так и вся жизнь пройдет? А любовь, а счастье? И тут же сама себя обрывала: это недостойно настоящего человека, это грязно! Высокие идеалы, стремление вперед на благо Родины - вот смысл жизни...
Но идеалы идеалами, а мама все чаще заводила дома речь о том, что дочери пора замуж. Конечно, наука на первом месте, но таков порядок: у человека должна быть семья, и у женщины особенно. Вот она, мама, хоть и доктор наук, но все же хозяйство ведет и даже готовит неплохо. Нина тогда не заикнулась о том, что мама как развелась, так ни одного мужчину в дом и не пригласила. Хотя готовить продолжала: для себя, что ли? А как же низменность плотских желаний? Нине не приходило в голову, что и наука, и готовка - это мамина сублимация. Иными словами, выход нереализованной сексуальной энергии, превращенной в истовое отношение к труду. От всплесков такой энергии, случалось, рыдал весь мамин отдел.
Маме не нравились рассуждения за спиной, что, мол, дочь у нее - старая дева... Но время шло, Нине исполнилось 27, а она все еще была девственницей в самом полном смысле этого слова: с трудом представляла, откуда берутся дети, да и не занимало это ее настолько, чтобы задумываться. Да, ей хотелось красивой любви, возвышенной, духовной, не низменно-плотской; но чем должна была закончиться такая красивая любовь, она не представляла. Да и не заботилась об этом, Нина воспринимала эту сторону человеческих отношений как маленькая девочка, и этим ее мать особенно гордилась: вот какую непорочную дочь вырастила она!
Однажды Нина, придя с работы, увидела, что мать принаряжена и накрывает на стол. "Мама, у нас будут гости? Что случилось?" - удивилась Нина. Ведь до официальных праздников далеко, а никаких поводов для застолья, кроме общенародных, мать не признавала. Тем не менее стол был прекрасен: мама не утратила способности к готовке. Она сказала дочери: "Поди приведи себя в порядок. Ко мне зайдет сотрудник, мы обсудим итоги нашей работы. У нас новые достижения, их надо отметить". Нина была более чем изумлена: успехи в работе мама отмечала исключительно на работе, да и то просила ограничиваться сухими поздравлениями. А здесь - вино, закуски, парадная сервировка... На долю секунды у Нины мелькнула мысль, что мать ждет не сотрудника, а своего любовника. И тут же Нина устыдилась настолько, что чуть не попросила вслух прощения у матери. Но тут в дверь позвонили, и вошел гость. На вид лет 35, он весь был буквально с иголочки. Белая рубашка, дорогой костюм, блестящие туфли. И с цветами: принес два букета! Один вручил матери, а другой - с поклоном - Нине. "Разрешите представиться? Алексей, сотрудник вашей мамы". И поцеловал Нине руку.
У Нины все перевернулось внутри. Вот он, ее прекрасный принц! И как это раньше она не замечала его? Как непринужденно он сидит за столом - и практически не прикасается к винам, умерен в еде, в общем, чуть ли не ангел: во всяком случае, в нем нет ничего плотского, низменно-животного. И Нина с ходу влюбилась в галантного визитера.
Тем временем Алексей и не подозревал, что его цель будет достигнута столь быстро. Он и вправду был одним из любимых сотрудников матери Нины: разумеется, любимым только за научные достижения и трудовые показатели. Просто Нинина мать не так давно перешагнула шестидесятилетний рубеж, и недоброжелатели, которых хватало во все времена, начинали интересоваться: не собирается ли она на пенсию? И кого назначит вместо себя? Сейчас, когда научные учреждения находятся буквально за чертой бедности, это непонятно, но тогда - о, тогда было много охотников занять место начальницы экспериментального отдела, со всеми прилагающимися загранкомандировками, заказами, льготами и премиями! И никто не знал, кого начальница назначит своим преемником. Все молча ждали, а она словно и не собиралась на заслуженный отдых. Тем не менее ближайшее окружение, к которому принадлежал и Алексей, активизировалось. И так как состоял этот круг в основном из мужчин, каждый логически рассудил: место будет доверено самому близкому человеку. Ведь начальница известна своей чудаковатостью: в своей работе она ценит не весомую материальную выгоду, а свои научные достижения. И доверит дело всей своей жизни тому, кому сможет доверить более дорогое - собственную дочь. Иначе говоря, самая большая вероятность занять место руководителя лаборатории будет у того, кто сумеет стать зятем нынешней начальницы. И поэтому мать Нины не испытывала недостатка в желающих засвидетельствовать свое почтение ее дочери. Да, весь институт считал, что дочь - засушенная вобла (не в смысле фигуры, а в смысле женской сущности) и при достаточно сексапильной внешности настоящая старая дева. Но претенденты боролись за руку Нины не ради ее самой - ради места, которое занимала ее мать.
Разумеется, ни Нина, ни мама не могли этого знать. Однако знал это Алексей, рассыпая комплименты и целуя ручки, - упаси Боже выглядеть несдержанным самцом! Тактику он рассчитал верно: девушка купилась на красивые слова и рыцарское обхождение, а мать - на искренность и самоотверженность, которые Алексей проявлял как на работе, так и ухаживая за ее дочерью.