— Девочки, вот уж событие, — не скажу, что повышенный интерес к моей личной жизни вызывает во мне радостные чувства. — Цветы как цветы.
— Семь веточек розы кустовой — это цветы как цветы. А тут явно кто-то постарался и потратился.
— Смотри, Лен, даже орхидеи есть… и пионы. Так ми-и-ило смо-о-отрится, — Олеся складывает ладони на груди и чуть ли не пища тянет гласные.
— Я не знаю от кого, они без записки, — оставляю букет, начинаю работать.
В глубине души мне интересно, это естественно. Как и любая другая девушка, я уже придумала, что они от самого желаемого из всех возможных вариантов. Однако рационализм говорит о том, что нет, это точно не он. Так не бывает.
— Так нельзя, малышка! Жизнь проходит. Поверь мне. Лет десять и ты уже не так сильно будешь нужна Егору. Думай о будущем. Посмотри, — Лена подходит ко мне со спины, кладет руки на плечи. — Мужчина явно настроен серьезно, старается сделать тебе приятно. И ему удалось, разве нет?
Разворачиваюсь к ней лицом. Удивительная женщина. Любой, кто с ней знаком, подтвердит. Ужалить может посерьезней тайпана, но в её заботу не поверить нельзя: чувствуешь кожей. Хочется зарядиться, поднимаюсь и обнимаю — знаю, она это любит.
— Удалось, конечно же. Ты права.
Глава 2
По какой-то неведомой мне причине — якобы неведомой — девочки из соседнего кабинета задержались на работе дольше обычного, поэтому выходим мы вместе. Совпадение, не иначе.
— Ты, как всегда, прогуляешься? — уточняет Олеся невзначай.
— Сегодня придется есть гречку, — вздыхаю. — Боюсь не дойду с ним в руках, — слегка руки с букетом приподнимаю.
У коллег слегка заметно дергаются брови. Надо отдать должное, лицо они держат. Про гречку упомянула неслучайно. У них есть фраза коронная: «Лучше есть только гречку, чем ездить в вонючих маршрутках».
— А тебя разве не забирают? — в голосе Карины слышится удивление.
— Кто? — догадываюсь: они уже обсудили.
Молчит и хлопает глазами. Мне же надо смотреть строго под ноги: чертова лестница, рухнуть сейчас будет еще печальнее, чем в прошлый раз. Тогда зима была, вечер, свидетелей мало. Вообще, на тему моей невнимательности можно говорить долго, хотя приятного мало.
— Я же говорила, он тут! А вы не верили! — выкрикивает Олеся, осекаясь, как только я голову поворачиваю.
Вид у меня, видимо, говорящий, потому что Лена усмехается:
— Иди уже к своему «не знаю, кто подарил».
Напротив располагается здание крупной по нашим меркам аудиторской фирмы, предоставляют они самый широкий в городе спектр услуг. Его первый этаж отдан под ресторан национальной кухни сразу нескольких кавказских народов — неплохого уровня. По словам моей начальницы, окна кабинета которой выходят на их вход, посетителей там не много, а с учетом известного нам оборота, приходят в голову мысли о легализации средств от наркотрафика. Мы в силу профессии мнительные. Профессиональная деформация. От себя в их оправдание могу добавить: хачапури они готовят божественные, только их бы и ела, но тогда моя попа не влезет ни в одни брюки. Поэтому каждый раз, проходя мимо, я думаю о том, что никогда в жизни не пробовала травку и не против была бы восстановить эту несправедливость. «Наркоманка» и «проститутка» в свой адрес ведь слышала, обидно, что незаслуженно. Обычные женские мысли.
В момент, когда последняя ступенька почти преодолена, поднимаю голову и замечаю «Его», стоящим у входа в ресторан. Наверное, в ресторан, потому что ни за что не поверю в то, что он тут будет консультироваться с юристами или бухгалтерами. Сам кого хочешь… проконсультирует.
Он — это Грайворонский Макар Викторович, бенефициар проверяемого мною предприятия и по совместительству мужчина, при котором у меня трясутся колени и плавится мозг.
Полагаю, что после наших, пусть и не долгих, встреч он решил, что я интеллектом не слишком одарена и бояться меня не стоит. Да я и сама могу это подтвердить, но меня никто не спрашивает.
Учитывая, что смотрит он ровно на меня, я просто счастлива от того, что не подняла голову раньше, иначе бы точно летела — что там Лена за авиацию говорила?