Пока я переодеваюсь, дома становится подозрительно тихо. У нас так редко бывает: Егор и Арина разносят мир в щепки, за одно и психику мою тоже.
Застаю всех на кухне — проводят детальный осмотр букета, становится очень смешно.
— Вы б его сразу распотрошили, не стесняйтесь, ни в чем себе не отказывайте.
— Он очень красивый, — в один голос сообщают Аня с Ариной, на что Егор громко фыркает.
— У него есть один недостаток, его нельзя съесть, — говорю, доставая тарелки.
Глава 3
— Цветы точно не от того мужчины? — спрашивает Аня, когда мы, уложив детей, вместе с ней раскинувшись лежим на диване.
— Не вижу у него повода дарить мне цветы. Он предложил, я отказалась.
— И зря отказалась, — Аня говорит на полном серьёзе.
— Зря отказалась переспать с человеком, которого видела второй раз в жизни? Верните мою Аню, ты не моя.
Анюта откидывается на подушки и смеется.
— Я просто подумала, — мешкает немного. — Мы с тобой такие правильные, аж тошно. В старости нечего вспомнить нам будет.
— С чего это вдруг? — настрой подруги меня удивляет: если в себе сомневаться я могу, то в ней точно нет.
— Сегодня Раиса Сергеевна, когда мы проходили мимо с ребятами, слишком громко сообщила кому-то по телефону, что в ее доме живут лесбиянки. И мало того, что живут, так ещё и детей растят. Стыд потеряли, — Аня задумывается, говорить или нет. — Как думаешь, о ком это она? Да и еще так громко, — вздыхает. — Я потом полдня мелким объясняла, кто такие, те самые «лесбиянки», и почему они так возмущают соседку.
Мне очень смешно, но причину Аниных переживаний я понимаю: мы с ней в одной лодке.
— Хочешь, назло ей замутим? — придвигаюсь к ней ближе, стараясь не смеяться.
— Да ну тебя, — толкает меня ногой в бедро легонько, — Я же серьезно. Ладно Ариша, но Егору точно папа нужен. Как ты будешь одна? Он ведь растет, потребности возрастают. Да и мужское воспитание никто не отменял.
— Как по мне, неплохо растет. Тьфу, тьфу, тьфу. Ань, — собираюсь с мыслями, тема не моя любимая. — Ты не хуже меня знаешь: можно дать и жить счастливо, а можно просто дать. С меня не убудет, но зачем, если я так не хочу? Мне так не интересно. Он даже не старался сделать вид, что интересует его не только секс. Я не претендую на руку и сердце, но прийти к мужику в номер, потрахаться и свалить — не моё.
— Потрахаться. Фу. Слово-то какое, — Анюта в своем репертуаре. Она человек очень чистый.
— Самое подходящее в данном случае. Как это можно по-другому назвать? Любовью иначе занимаются. — Ну всё, Аня краснеет. Ожидаемо.
— Тоже мне специалист нашлась тут. У меня и то опыта побольше будет, —произносит с настолько важным видом, что можно упасть. Губы поджимает. — И практика была не так давно, как у некоторых, — к концу своей речи она всё же начинает хохотать.
— Ни дать, ни взять, бывалые! — перегибаюсь через бортик дивана и тянусь за бананами. — Практикуйся, блин, — протягиваю ей один со смешком.
— Какая же чудо вещь — твоя радионяня. Я бы, честное слово, оставляла открытыми двери в обе квартиры, чтоб слышать Аришу, вдруг что. — Легкость характера и умение быстро сменить тему — одни из лучших черт Ани, хотя таковых и без того много.
— Раиса Сергеевна сказала бы тебе спасибо за это: просто стоять под дверью в тамбуре и все знать. Благодать. А так что? Стакан с собой носить, а может, и что-то современнее.
— Думаешь, слушает?
— Надеюсь, что нет, но в случае чего, могу подыграть. Постонать, — последнее слово произношу с придыханием. Подмигиваю подруге.
— Дурочка, — резюмирует Аня, смеясь.
Свою излюбленную фразу о том, что поспать — это мое любимое и единственное хобби, я вспоминаю чаще всего утром, когда не могу продрать глаза. Хотя… могу, но… не хочу. Просыпаюсь, как всегда, без пятнадцати шесть, встать всегда тяжелее.
А всё потому, что в полночь я вспомнила о маковом рулете. Часто нормальные люди в полночь ставят дрожжевое тесто подниматься? У меня вот бывает.
О моем утреннем настроении, думаю, не стоит говорить. Пока готовлю завтрак, в голову приходят мысли о Гайворонском, вернее, слова Ани о том, что стоило попробовать. Понимаю, что бред, и все равно думаю.
После переезда на юг моя жизнь выровнялась. Количество эмоциональных всплесков минимизировано. Кто-то скажет: скучно, но я так долго к этому стремилась, и стоило это для меня слишком дорого. Большинство коллег, которые пекутся о моей личной жизни, не верят, что я не испытываю ноющего чувства одиночества. Удивительно, конечно, но факт — я не страдаю, мне не больно от того, что у меня нет мужчины. Может быть, во мне слишком много равнодушия?