Лицо зама то ли бледнеет, то ли сереет. Ну и ладно.
Заходя в кабинет, откидываюсь на своё, надо сказать, новое кресло. Остается только поражаться тому, как быстро нашлось, хотя до этого заявка висела несколько месяцев. Может, и столы заменят, если сломать?
«Мечтай, конечно, Июшка, дальше, что тебе еще остается».
— Вы долго, — констатирует Таня. — Опять балаган?
Совещания зачастую затягиваются. Никто из руководства не хочет на себя брать ответственность за введение новых методов работы.
— Естественно, — даю себе минуту отойти от шума. — Сейчас шла по коридору — Сережу встретила. Забыла, как здороваются днем. Начала говорить «доброе утро» и поняла, что уже не оно, а слово «день» не могла вспомнить. Хорошо, он первый поздоровался, а я подхватила, — мне определенно смешно.
Девчонки же напрягаются.
— Опять голова? — в голосе Тани звучит беспокойство, оно и во взгляде.
— Да ну брось, просто я очень «люблю» совещания. Заряжаюсь от них.
Выпрямляюсь в кресле, есть желание или нет — работать придется. Как только тянусь к клавиатуре, раздается звонок по внутреннему.
— Здравствуйте, Станислав Валентинович, — жаль, не очень рада вас слышать.
Бодро здороваюсь, как будто мы не виделись вот только что.
— Ия, зайди. — Быть не в духе — его обычное состояние, несмотря на это, каждый раз меня напрягает пропускать этот негатив через себя. — Сейчас же.
Прохожу через приемную и сразу открываю дверь в его кабинет. Стучать нельзя. Начальник параллельного отдела, одна из немногих, кто дает дельные советы, она в свое время мне подсказала, как и к кому заходить, кто любит предварительное оповещение, а кто нет. Большинство остальных просто бы ждали, когда же на меня наорут.
Высшее руководство, как и Станислав Валентинович, не любят, когда стучат, два других зама, наоборот, беленятся, если без стука войти. Запомнить это могут не все, как и спокойно разговаривать, поэтому копилка слухов регулярно пополняется новыми историями.
— Ты быстро, Ия, — Станислав откладывает телефон и снова смотрит своим излюбленным взглядом «прожгу дыру». — Присаживайся. Хотел обсудить «ДЭПОВ» твоих.
Одной мне не известен тот момент, когда они моими стали. Я просто инспектор, проверку проводящий, личной выгоды никакой. Притяжательные местоимения в рабочих моментах неуместны, от слова «совсем».
— Давайте обсудим, — стараюсь говорить не слишком флегматично.
Я же вроде как заинтересована в качестве проверки, но эти сборы проходят каждый день, и сказать, что я устала, ничего не сказать. Всё то, что мне советуют, давно не только сделано, но и результаты получены.
— За документами спустишься?
— Я все помню. Все одиннадцать контрагентов — как родные.
— Удивительно. — Он так часто произносит это слово, иногда мне кажется, что специально.
О моей травме головы и последствиях в виде проблем с памятью всем известно. Спасибо начальнику отдела кадров: понятия личной информации у него нет.
— Станислав Валентинович, проект вы уже успели изучить. В плане доказательной базы там все ровно, с аудитом — согласовано. Для меня вопрос стоял только в одном: стоит ли оно того — на полную катушку. Мою точку зрения знаете, лучше со ста по десять миллионов, чем с одного миллиард. Это много. Не только для города, но и для региона в целом. За то время, пока по всем судам с ними протащимся, а там будет и Верховный, уверена, мы бы успели поработать со множеством других налогоплательщиков. А так, — пожимаю плечами. Вопрос не моего уровня, пусть сами решают. — Я не сторонник процедуры банкротства. Янсон дал ясно понять, что они не потянут, но раз вы уверены, что игра стоит свеч… — руки умыть остается.
Не только у нас. Вся система функционирует с нареканиями. Найти крайнего и спустить на него всех собак — это по-нашему.
— Этих так просто не обанкротить, — отмахивается, будто говорю сущую глупость. — Заплатят. Ты как маленькая. Неужели масштабов не понимаешь?