— Ни на шаг от вас не отойду, — касаюсь бледной щеки, Ия поворачивает голову и касается губами пальца большого.
Момент стоит дороже всего пережитого ранее, всю ту хрень, что за сорок лет накопилась, готов вынести заново, чтоб снова результат был такой. Чтоб она рядом была.
Домой я просто несусь, не обращаю внимания на знаки, на остальные автомобили. От мысли, что она видела это фото, меня тупо вставляет. В плохом смысле вставляет. Жажда крови просыпается. Дрянь эту, малолетнюю, разорвать хочется. Повторяю себе, что женщин не трогаю. Может начать?
Страшно представить, как Ия могла себя накрутить. Ей нельзя волноваться, огромных трудов стоило наладить лактацию, да и в целом после родов восстановиться. И теперь из — за того, что какой — то обезьяне денег захотелось, все усилия могут полететь к чёрту.
После рождения Миши, Ия долго старалась наладить грудное кормление, слышать ничего не хотела о смесях. Понимаю, для неё эта тема больная, ведь с Егором не получилось. Третий, из нанятых консультантов, помог, Счастья малышки предела не было.
Набирать ей боюсь, вдруг услышу, что уйти хочет. Такая мнительная, такая маленькая в своих страхах. Боится поправиться, боится что я её разлюблю, если её внешний вид изменится. Знает, как я на ней помешан…
Не дай бог с ней что — то случится, разорву всех причастных. Тупая шлюха, стоило только с колен её снять, как тут же «тело» заверещало, что уже поздно, жена всё увидела.
Домой доезжаю в максимально короткие сроки, сейчас на количество нарушений ***. Залетаю домой. Миша посапывает в колыбельке, Еор рядом приглядывает.
— Мама стирку ставить пошла, — поясняет. Где — то я уже это слышал.
— Давно? — спрашиваю, сам же боюсь услышать ответ.
Егор отрывается от телефона, смотрит на меня, затем на часы.
— Да уже вроде давно, вещей грязных много, наверно, — пожимает плечами и снова в телефон залипает.
Ладони резко потеют. Поднимаюсь наверх, мысленно прося о том, чтобы она меня выслушала, гормоны то шалят ого — го, да и повод. Я бы свихнулся, увидь такое.
Нахожу её в ванной. Стоит, облокотившись на раковину, разглядываю её лицо через отражение в зеркале. Вид немного потерянный, слёз не наблюдаю, уже хорошо.
Может она ещё телефон в руки не брала?
— Я не верю в то, что ты мог так со мной поступить, — разбивает мою надежду. Голос дрожит, вместе с ним дрожат мои внутренности.
Мозги в дробилку попали. Страшно с чего — то начать.
Ия резко ко мне оборачиваются, подхватывая с полки лист. Свидетельством о расторжении брака быть он не может, не так быстро, но первая мысль именно такая.
Молча протягивает мне.
— Июш, я бы не стал. Ты же знаешь, мне никто кроме тебя не интересен. Я их даже не замечаю.
— Ты посмотри для начала, — кивает на всё также протянутый лист. Замечаю, что она вся дрожит. Что же за твари нас окружают, человечности и грамма в большинстве нет.
Напрягаюсь сильнее, забирая у неё лист с ультразвуковым исследованием. Сказать, что у меня шок, ничего не сказать. Предполагал, конечно, что она меня удивит, как обычно бывает. Но не так.
Изумлен. Смотрю и поверить глазам не могу. Дата свеженькая.
Поднимаю на Ию глаза.
— Даже не думай, что я дам тебе так просто отделаться. Будешь страдать вместе со мной, — смеется, — А — то я уйду с детьми, а ты будешь кайфовать, расслабляться. Я не согласна.
*****
Третья беременность, вторая подряд, даются Ие ещё тяжелее, но она не сдается. Парнями продолжает заниматься сама. Согласилась только на помощниц по дому, они занимаются с уборкой, готовкой и глажкой.
Уроки они делают дружно втроем. Позже Егор, к слову сказать, нянь он отличный, отвлекает младшего брата, давая маме выдохнуть, и хотя бы поесть.
Состояние Ии пугает, хотя обследование ничего не выявило, однако чем больше становятся щеки у Миши, тем тоньше Ия становится, растет только животик.
— Полежишь со мной? — раздается за спиной голос Ии, когда я только встать собираюсь, ещё рано, пяти утра нет, в квартире тишина, — Мне очень тебя не хватает.
Согласен, последнее время работы нескончаемый ворох. Без контроля не выходит рабочий процесс. Возвращаюсь на место, Ия тут же прижимается, опускает голову мне на грудь. В утренней тишине слышу, как бьется её сердце, или это гул моего собственного в ушах раздается.
— Ты от нас ещё не устал? — спрашивает настолько тихо, что сперва кажется, что послышалось.
Приподнимаю её лицо, на глазах слезы сверкают в утреннем сумраке. Боже, дай сил.