— Я не специально, — единственное, что могу в свое оправдание сказать. Мужчины смеются.
В пять часов вечера стою с огромной стопкой бумаг в приемной у Юрьева, постучать варианта нет, только локтем. Захожу и оставляю на краю стола документы. Он немного растерян. Не ожидал.
— Здесь две тысячи согласий. Не нужно орать на моих коллег, информацию можно донести спокойной речью.
— Спокойной речью вы телитесь неизвестно сколько. А так смотри, как быстро сработали. Нельзя сразу было так?
— Сразу было семьсот, и все представлены в срок, — говорю равнодушно, этот человек на редкость мне не приятен.
— Не переломились помочь коллегам, — произносит с сарказмом, откидываясь на кресло. Резко разворачиваюсь и быстрым шагом, насколько позволяет обувь, выхожу. Как же можно быть таким… засранцем.
Оставшийся час проходит спокойно, никто не трогает. На лбу походу написано «трогать не стоит». Ровно в шесть телефон начинает звонить.
— Выходи уже давай, все уже разошлись, — в трубке раздается веселый голос Егора, я поднимаю голову, мои все сидят по местам.
— Не все.
— Не нуди, двадцать восемь человек уже вышло, — продолжает, — Вот, еще человек пятнадцать на выходе. Давай, шевели ножками, всё кофе выпьют, салаты съедят, а меня сожрет мой желудок. На твоей совести будет.
Ну что после этого скажешь, надо встать и идти. Совесть свою надо оберегать. Ужин проходит весело, но постоянно смотрю на часы.
— Утром еще спал, когда уходила, — уточняю.
— Страхи так и не отпускают? — спрашивает серьезно.
— Не так как раньше, скорее сильная привязанность, нежели страх, — говорю, начиная натирать пальцы левой руки. Нервоз в последнее время усиливается.
— Поехали отвезу домой, — Егор делает знак официанту, тот сразу понимают, что от него требуется, — Если хотите погуляем вечером вместе. Если нет, то можно завтра. В пятницу я улетаю. Вы когда в Питер?
Вопрос незначительный, но мне уже хочется лоб себе разодрать. Если магний пропью как — то поможет? Что — что, а медицина точно не мое.
— В конце месяца прилетим, на выходных. Весной в этом году не получилось. Виталия Викторовича просила прибраться, — внутри все сжимается, кости трещат.
— Скажи мне заранее, не хочу упустить момент. С этой программной могу быть неизвестно где.
Вечер проходит чудесно, по итогу мы все — таки выбираемся на вечернюю совместную прогулку. Ловлю себя на мысли, что мне таких моментов не хватает. Правда хотела бы я их с другим человеком.
А он бы Ия — не хотел.
Дни пролетают один за одним, поймать нереально. Главное стараться наполнить их счастьем, а не печалью. В четверг, пока Егор ужинает, приходится доделывать дома аналитическую. Ощущение, что что — то не так не покидает.
Смотрю на сына поверх монитора, грустный. В любой ситуации приоритет у него наивысший. Убираю ноутбук и сажусь рядом.
— Если не вкусно — можешь не есть, — глажу своего малыша по спине. Каким бы не был смышленым, всё равно еще такой маленький и уязвимый.
— Я не из — за этого. Вкусно, но я не хочу, — произносит негромко.
— Поешь, как захочешь, — то время, когда срывало крышу за каждый его грамм, прошло.
Мой зайка кивает и опускает голову, разглядывает свои ноги.
— Ты освободился? Пошли пообнимаемся, если ты не против. Я очень соскучилась, — не заставляю, скорее прошу.
Егор снова кивает и поднимается вслед за мной. В гостиной забирается ко мне на колени, крепко обнимает, положив голову на плечо. Бесценные моменты, честное слово. Передать, насколько сильно я его люблю, невозможно. Чокнутая мамашка, это про меня.
— Хочешь поговорим? — спрашиваю перебирая его волосы.
Егор качает головой, мол, нет.
— Как скажешь. Захочется — можешь ночью разбуди, — целую макушку.
Так и сидим, я его глажу, он сопит мне в плечо. В какой — то момент вздыхает, так протяжно, что сердце щемит.
— Мам, а дружба настоящая бывает? — грусть в голосе Егора можно потрогать, будто повисла в воздухе после его слов.
— Конечно, родной. Даже не сомневайся, — немного отстраняюсь и заглядываю сыну в глаза. Плачет он редко, только в особых случаях, сейчас же его глаза слезятся. Маленький мой.
— Я думал Арина моя лучшая подруга, — произносит негромко и сжимает челюсть. Будто запрещая себе говорить. Я жду, не перебиваю, только смотрю очень внимательно. Интерес неподдельный, — Сегодня на площадке она не стала со мной играть. Ушла к девочкам. А потом сказала, что это ее подруги, самые лучшие и…, - медлит, — Единственные.