И в этот самый момент, на эмоциональном пике из — за спины я услышала голос, который предпочла бы забыть навсегда.
— А я то — думаю, Июша тут наша сидит или нет, — от притворно слащавого голоса тошнота к горлу подходит мгновенно. Устраивать прилюдные сцены не мой конек, поэтому приходится повернуться на голос. Сказать ничего не успеваю, слова из «бабушки» моего сына рекою полились, — Красавица наша, и правда. Прекрасно выглядишь, дорогая. Чего о сыночке моем после расставания не скажешь. Спится нормально, стольким людям жизнь перепортив? Хворый твой где? — смотрит по сторонам, словно взглядом ища, — Неужто отмучался? — смысл слов этой твари доходит до меня не сразу.
Я ошарашена.
Жизнь и здоровье Егора никогда никого из них не интересовали. Только Артур первые пару лет пытался изображать заинтересованность. Но то что сейчас она говорит…это ведь чистая жесть.
— Хватило же совести выродка своего на нас…, - договорить Она не успевает, потому что Макар приходит в себя раньше меня.
— Пошла вон отсюда. Минута, чтоб вещи забрать, — режет он тоном, окидывая женщину презрительным взглядом. Смотреть на нее ему неприятно, отчетливо это заметно. Он это сделал исключительно для того, чтоб удостовериться, что она без вещей, — Время пошло, — если бы адресовано было мне, я бы даже сумку не стала забирать. Честное слово, голос как бритва. А выражение лица… Ну нет, женщину он не ударит.
— Я — то уйду, только ты вот смотри, она и тобою попользуется и бросит. Или ты из тех кто не против на себя калеку чужого повесить? — яд просто прыщет.
Боже, почему моему ребенку такая бабушка досталась. Да что уж там, две есть. Одной всё равно, вторая его ненавидит.
— Я что — то неясно сказал? Полминуты осталось, — решимость в голосе чувствуем мы обе, поэтому Любовь Николаевна делает резкий разворот направляется ко входу. Неужели только ради меня пришла, чтобы помоями окатить.
Выйти из транса я так и не могу. Мне просто не верится. Никогда я от них ничего не просила, уехала из города, чтоб от меня все отстали, в том числе её сын.
— Ия, дыши, — совершенно другим тоном произносит Макар. Опускаю глаза на стол, рассматриваю стоящую на столе цветочную экспозицию. Так не бывает. Люди не могут быть такими злыми.
То, что я забеременела от Артура ни у кого сомнений не вызывало. Всех всё устраивало. Артур был доволен, что скоро станет отцом, трындел об этом на каждом углу. Круто ведь, с первого раза два сына. Этой женщине нравилось, что я за сыном её присматриваю, её не касались его неприятность. Я даже её понимала, она устала. Парень то большой был, а решать свои проблемы так и не научился. Как только я решила с ним расстаться, всё резко изменилось. В Артура бесы вселились, ЛСД. А мама его решила, что я кинуть семью их решила, непонятно на что только.
Сказать, что не видела изменений в Артуре, я не могу. Но проблема была в том, что я как комнатное, неопыленное, растение. Даже не знала о многих тонкостях. Он говорил, что выпил с друзьями, и поэтому глаза такие чумные. Потом уже я узнала, что просто пока были деньги вещества были почище, и соответственно такого удара по психике его не производили. Дура, что еще скажешь.
Запрещаю себе погружаться в воспоминания. Портить еще раз себе жизнь из — за этой семейки. Макар смотрел с таким подозрением.
— Бабушкой это сложно назвать и всё же, — тон спокойный. Разве можно так быстро перестроиться?