В этом вся мама, взрывная, но очень отходчивая.
Глава 65
Пора собираться, скоро время начнет поджимать, а я сижу и глажу котенка. Пончик наш идет на поправку, шерстью оброс, косточки уже не торчат. На редкость дружелюбный и игривый малыш. Егор от него просто в восторге. Судя по всему, и я тоже. Сижу в спальне на полу и глажу его, вместо того, чтоб идти одеваться. Маленький трактор лежит на спинке у меня на коленях и шумно урчит. Балдеж нереальный, глазки закрыты.
— Я ему даже завидую, — говорит Макар из дверного проема, — Ощущения, когда ты гладишь живот — неземные.
— Мне кажется у вас они разные в этом процессе, — смеюсь, опуская при этом голову, волосы лицо закрывают.
— Маленькая, — присаживается рядом со мною на корточки, — Если не хочешь, можешь не ехать. Моё мнение на этот счет ты знаешь, — его тяжелая ладонь касается моей спины.
— Я хочу, сейчас соберусь, — перекладываю комочек на подушку, которую Егор щедро пожертвовал. Кошачья лежанка нам не зашла, а так в самый раз. Пончик мостится.
— Нет, ему я точно завидую, — говорит Макар, поднимаясь на ноги, — Как Егор себя чувствует?
— Всё хорошо. Алергопробы на кошек и собак всегда отрицательные были, но ему об этом знать не надо, — добавляю поспешно, — В его представлении Пончик существо уникальное, пусть так и будет. Иначе твой дом мы в зоопарк превратим.
— Я не против, главное чтоб вы оставались, — говорит абсолютно серьезно.
Дверь в гардеробную открыта, он стоит и смотрит ровно на меня. Закрыть перед ним неудобно, переодеваться тоже. Я знаю, что уже всё рассмотрел, прокомментировал, всё равно непривычно. Полностью собран, руки в карманах брюк, ну отвернись же ты, миленький. В такие моменты плакать хочется, я пытаюсь, но не могу справиться со смущением.
— Я тебя жду внизу, — произносит с легкой улыбкой.
Передать насколько я ему благодарна за то, что он такой понимающий, не представляю как даже.
Егор остается с охраной, снова будет парней донимать. Они, как мне кажется, ещё сильнее Макара хотят, чтоб я дома была. На их счастье Аня приехала, через пару часов заберет его на прогулку.
Не успеваю спуститься на первый этаж квартиры, прямо на лестнице раздевает и тут же имеет. Ни фраз похабных, ни намеков, всё отражается в его глазах, каждая мысль.
— Так даже лучше, — произносит спокойно, помогая мне выйти.
— Ты о чём?
— Оделась ты хорошо.
— Просто костюм, — теряюсь, не понимая, он шутит или что — то не так.
— Когда ты по дому в таких ходишь, мне не нравится. В офис самое то. Не бери в голову, — легонько подталкивает меня в спину.
— Что не так?
— Ты выглядишь прекрасно, далеко от меня не отходишь, поняла? — подмигивает.
Киваю, и тут же тянусь губами к его щеке.
— Ты замерзла? Губы холодные, — произносит, заводя автомобиль.
— Нет, это скорее нервное. Не смотри на меня так. Да, я переживаю.
— Сегодня ты только посмотришь, где тебе больше понравится. Но я тебя заверяю, дома — вариант оптимальный, — смеется.
— И на меня все посмотрят, — поправляю свои четные брюки, аккуратнее рубашку в них заправляю.
— Ты зря нервничаешь. Посмотрят, но слова никто не скажет. Я кусаюсь, все это знают, — Макар сжимает моё бедро, в попытке отвлечь, кладу ладонь поверх его руки.
— С ума сойти какая ты маленькая. Почувствуй себя извращенцем, — качает головой с улыбкой.
Как только Макар подъезжает к зданию бизнес центра, мой пульс учащается. В голове проносится фраза бывшей коллеги «Это всё не моё», может и правда не стоит? Сфера совершенно другая, после госслужбы перестроиться нелегко. Множество коллег, которые проработали десятки лет в налоговой, попросту боялись менять место работы. Видимо, это заразно.
— Ия, отомри, — весело произносит Макар. Мы уже на подземной парковке.
Глазеть по сторонам не приходится, пока иду по большей части смотрю себе под ноги, не хватало ещё тут на колени свалиться. Рука Макара ложится на талию, всё вполне так прилично, и все таки завожу руку за спину, и перехватываю его ладонь. Крепко сжимаю ладонь.
— Так тоже мне нравится, — смотрит на наши руки переплетенные.
— Мне тоже нравится. Когда тебя касаюсь, не страшно.
— А зря. Обычно я «куколок» не принимаю, по меньшей мере не воспринимаю, — тон обыденный.
— Макар Викторович, да Вы шовинист, — старательно прячу улыбку.