Когда я заканчивала шестой класс, а Кира девятый, к ней в класс пришла новая ученица - Ксенья, или просто Ксю. Ее родители были переводчиками в посольстве, и их откомандировали в наш город по работе. Ксю была невероятно модной и продвинутой, и Кира, конечно же, сразу решила, что нужно обязательно подружиться. Мы были как раз в том возрасте, когда Кира уже считала себя взрослой, а меня - еще нет, поэтому всю энергию она переключила на свою новую подругу.
Я ужасно ревновала и обижалась, и мы очень сильно поссорились. Она назвала меня малявкой, а я ее - предателем. Мы не общались три недели. Я постоянно плакала и злилась, чем приводила своих родителей в состояние крайнего беспокойства. Мама даже пошла к родителям Киры, чтобы выяснить, что случилось, но те лишь разводили руками и говорили, что ничего не знают.
Спустя три недели отчаянья, катастрофических перепадов настроения и истерик я сидела на качелях во дворе школы и ненавидела весь мир. Когда в меня прилетел мяч и ударился о мой затылок, я возмущенно вскочила, готовая навалять обидчику. Тогда-то я и познакомилась с Алёной. Высокая девчонка с короткой стрижкой, но с невероятно добрыми, отзывчивыми глазами.
- Прости, что не отбила мяч! Тебе больно? – тараторила она, участливо осматривая мою голову в поисках шишки.
- Нормаль… нормально, – замахала руками в желании отвертеться от ее заботы.
- Точно не больно? – продолжала тараторить она. – Может, врача? Или подуть? Могу поцеловать, если поможет.
Я смотрела на нее, и впервые за все три недели моей хандры мне стало смешно. Я начала смеяться и не могла остановиться, а Алена глядела на меня, как на сумасшедшую и беспокойно озиралась по сторонам, видимо, в поисках помощи. Психиатрической, наверное!
- Правда в порядке, – наконец произнесла я. – Но можешь подуть, – и я снова засмеялась.
Когда до Алены, наконец, дошло, что она предложила, мы начали хохотать вместе. Безудержно так, когда болят животы и сводит скулы. И мне вдруг стало так спокойно, так легко. Успокоившись, мы познакомились. Оказалось, что Алена живет в одном доме со мной, только в соседнем подъезде. Печальней всего мне было узнать, что моя новая знакомая тоже старше меня на два года, а это могло означать только одно. Для нее я тоже была малявкой! Но Алена удивила меня. Она была преданной и честной, так яростно защищала меня, оберегала и заботилась, что я растаяла и отдалась этой дружбе без остатка.
Именно тогда, когда окрепла моя дружба с Аленой, ко мне вернулась Кира с коробкой конфет и морем раскаяния. А поскольку мы были знакомы аж с моего первого класса, то я приняла блудную подругу, но с железным условием, что Алена теперь с нами. На том и порешили, правда, Кира тоже заставила принять меня Ксю в нашу компанию. Я сначала дулась, но потом это перестало иметь значение, потому что мы стали неразлучны, как четыре мушкетера. Ну, то есть, Д'Артаньян и три мушкетера.
И хотя теперь, спустя годы, разница в возрасте практически не ощущалась, я по сей день для них являюсь малявкой!
Глава 5.
- Ну, наконец-то! Лиза, сколько можно ждать! Вечно опаздываешь, – ворчит Кира, но в противовес своим словам крепко обнимает меня.
- Малявочка моя, – сюсюкает Алена и сильно прижимает к себе. Она по-прежнему всегда на моей стороне.
- Готова съесть маленького слоника и, конечно же, его запить, – чмокает меня в щеку Ксю.
- Бабоньки мои! – улыбаюсь я от уха до уха, осматривая их всех разом, и чуть не плачу от нахлынувших чувств.
Они, конечно же, улыбаются в ответ, и мы стоим несколько минут молча, как четыре дуры у входа в клуб. Первая приходит в себя Кира. Словно генерал на плацу, она раздает указания, и мы все дружно переступаем порог клуба «Пятница». Поскольку еще только около шести вечера, людей здесь мало, и мы занимаем самый лучший столик, находящийся рядом с танцполом и барной стойкой.
Обычно народ начинает собираться к десяти вечера, чтобы пить, танцевать и смотреть шоу-программу. Поэтому у нас еще около четырех часов, чтобы спокойно поесть и поболтать обо всем на свете. Мы располагаемся за столиком, и вежливый молодой официант приносит нам меню. Я вижу, как Ксю долго смотрит ему в глаза, а затем кокетливо опускает взгляд на страницы.