Глава 8.
Решив сегодня нанести сокрушительный удар по калориям, недалеко от дома в кондитерской, покупаю Сережины любимые эклеры и, припарковав машину на стоянке, поднимаюсь со своим сокровищем в квартиру. Обычно я всегда звоню в домофон, чтобы Сега проверил, хорошо ли я припарковалась. Он вечно ворчит на других водителей, если те, не дай Бог, поставили машину не в четко отведенные границы парковочных карманов. Частенько достается и мне. Но сегодня решаю, что вполне справилась со своей задачей, поэтому прохожу в подъезд вместе с соседями, которые придерживают дверь, пока я протискиваюсь туда с коробкой эклеров. Лифт останавливается на седьмом этаже, и я ключом открываю дверь, осторожно придерживая коробку.
В квартире темно, лишь тонкая струйка света просачивается под дверь комнаты, в которой работает Сергей. Как всегда, в своем виртуальном мире, наверное, и поесть забыл, сокрушаюсь про себя. Но ничего. Сейчас я выманю его с войны вкусным ужином и его любимым лакомством. Уже снимаю кроссовки и направляюсь в сторону кухни, когда слышу голос мужа и не столько слова, сколько его интонации заставляют меня развернуться и быстро направиться к нему. Держа на правой руке коробку с эклерами, я левой поворачиваю ручку двери и замираю, как вкопанная.
Муж сидит спиной к двери в наушниках, развалившись в своем кресле, и яростно дрочит с какими-то пошлыми фразами. А на экране монитора, прямо напротив него голая телка в какой-то неестественной позе, задрав ноги себе за уши, мастурбирует вибратором. Мои глаза расширяются все шире и шире и, кажется, сейчас вылезут на лоб. От картины, что предстает передо мной, меня начинает мутить. На секунду зажмуриваю глаза, словно в кошмаре, и вновь распахиваю. Чувствую, как в голове нарастает шум и горло перехватывает словно тисками. Чтобы очнуться и прекратить этот кошмар, начинаю орать.
— Какого хрена здесь происходит? — воплю, и от злости меня сейчас просто разорвет.
Одновременно с бешеным криком приходит осознание, что с этим чудовищем я еще шла налаживать свою жизнь, купив ему его любимые гребаные эклеры.
Сергей резко подпрыгивает в кресле с глазами полного ужаса и с воплем: «Лиза, я ща все объясню» обильно кончает со стоном то ли счастья, то ли сожаления, и струя спермы летит ему прямо в лицо. На экране голая блондинка, услышав отчаянный крик своего любовника, пытается подняться, но задранные за голову ноги, видимо, затекли, и она кубарем падает с кровати. Если бы не то обстоятельство, что я только что застукала своего мужа за изменой, я бы заржала в голос, но сейчас мне хотелось вовсе не смеяться. С диким воплем ярости запускаю коробку с эклерами в Сергея, но та пролетает мимо и попадает прямо в экран, сшибая его со стола.
— Ты с ума сошла! Он стоит кучу бабла, — отчаянно кричит муж, не зная, что делать вначале: то ли бежать ко мне, то ли спасать монитор, то ли вытирать следы его измены со лба.
Но любовь к машине побеждает, и он сначала кидается к монитору. Я же, развернувшись на пятках, бегу в прихожую, надеваю только что снятые кроссовки, хватаю сумку и ключи и выбегаю в подъезд. Ждать лифт я не собираюсь, поэтому бегу к лестнице и, как заправский спринтер, пролетаю семь этажей. Уже выруливая со стоянки, вижу в зеркало заднего вида, как из подъезда вылетает муж и бежит за машиной, крича мое имя. Сергей мчится босиком, и он явно без ключей от своей машины, потому, пробежав еще метров двадцать, мой неверный супруг останавливается и с отчаянием во взгляде смотрит мне вслед. Но мне уже все равно. От горькой обиды и раздирающей злости меня трясет так, что стучат зубы. Встраиваясь в поток машин, подрезаю грузовик, с трудом избегая аварии.
Так, Лиза, дыши, не хватало еще из-за этого говнюка в беду попасть.
Не знаю, куда еду, пока, в конце концов, не оказываюсь в единственном месте, где меня поддержат так, как мне это сейчас необходимо.
— Васенька, ты дома? — говорю по телефону каким-то осипшим, незнакомым голосом.
Василий что-то говорит в ответ, но я уже плохо соображаю. Все, что могу выдавить из себя, стуча зубами, так это то, что стою под окнами его дома и хочу поговорить. Через пять минут заботливые Васины руки вытаскивают меня из машины, предварительно оторвав пальцы от руля, в который я вцепилась с отчаянием утопленника. Мой друг, крепко обняв меня, практически несет к себе домой. Он ничего не спрашивает, не возмущается, только обнимает и крепко прижимает к себе мое окоченевшее тело.
Приведя к себе на кухню, он наливает мой любимый чай и практически впихивает чашку в озябшие ладошки. Укрывает пледом, но молчит, только озабоченно поглядывая на меня.
Я не плачу. Интересно, почему?