В голове нет ни одной мысли, только все нарастающий шум, который ужасно хочется стряхнуть. Слышу, как у Васи звонит телефон, и он что-то тихо отвечает. Потом вроде бы начинает кричать и даже угрожать, а дальше и вовсе кидает телефон на стол, словно больше не может держать его в руках. Сев передо мной на корточки, он смотрит в мои глаза и тихо шепчет:
— Лиза, сдавайся.
И я сдаюсь. Моргнув раз, другой, словно пытаясь удержать лавину непролитых слез, наконец, даю им волю. Вася бережно обнимает меня и, присев рядом, начинает укачивать, будто маленького ребенка. А я все рыдаю и рыдаю, пока практически не топлю его в своих слезах. Через час истерики Василий укладывает меня спать, ласково прикрыв одеялом, отчего лишь судорожно вздыхаю, и сон без сновидений проглатывает меня.
Просыпаюсь утром, не до конца понимая, где я, и лишь как следует присмотревшись, понимаю, что все произошедшее со мной — не сон, а отрезвляющая действительность. Мой муж мне изменяет, а я ушла из дома, и мне даже не во что переодеться. Сев в постели, вижу рядом на стуле аккуратно сложенные чистые вещи Василия. Видимо, он предлагал мне их надеть. Что же, отказываться, пожалуй, не буду. Иду в ванную, по привычке включив горячую воду, и встаю под струи. Горячая вода меня лечит, люблю мыться в горячей воде, пить горячую воду. Сега вечно ворчит, что у нас все всегда слишком горячее, и даже в графине — кипяток.
Сега! И зачем я только вспомнила этого предателя?
Снова начинаю плакать. Стоп, Лиза, пора прекращать этот приступ жалости к себе. Надо еще родителям позвонить, наверняка, они в уже в курсе, что я сбежала от мужа. Выключаю воду, вытираюсь полотенцем, надеваю на себя Васины вещи - майку и шорты. Все мне, конечно, велико, ну и черт с ним. Смотрю на себя в зеркало и тихо вздыхаю. Ну и чучело! Хотя перед кем мне сейчас красоваться? И так сойдет! Тихонько плетусь на кухню в поисках друга, а натыкаюсь на целый консилиум.
У Василия шикарная двухкомнатная квартира. Все подобрано со вкусом и стилем настоящего эстета. В свое время хотела попросить, чтобы Вася помог преобразить нашу с Сергеем квартиру, но муж уперся, воображая обои с эклерами и пухлых женщин на потолке.
Уже тогда надо было понять, что он полный придурок!
Просторная кухня-гостиная в стиле лофт, на которой с серьезными лицами заседают хозяин квартиры и мои бабоньки. При виде любимой шайки глаза снова наполняются слезами и чувством благодарности, что они рядом, все вместе в столь трудный для меня момент.
— Привет, — скриплю, словно несмазанная телега, и улыбаюсь.
— Лиза, Господи, ты ужасно выглядишь! — вопит Кира и прижимает меня к себе, будто пытаясь защитить.
— И я рада тебя видеть, — пытаюсь шутить, а сама шмыгаю носом.
— Малявочка моя, — Алена заботливо забирает меня из рук Киры и прижимает к себе.
— Лиза, что могло случиться с пятницы? Когда мы видели твоего Сегу, все же было хорошо, — Ксю тоже меня обнимает.
Вот так меня передают их одних заботливых рук в другие, словно безвольную куклу.
— Он не мой, — ворчу и рукой вытираю нос.
Рядом уже кружит заботливый Вася, который сует мне в руки коробку с салфетками и усаживает на диван. Через три секунды, словно по волшебству, мне дают в руки кружку с горячим чаем и печенье. Мне снова хочется рыдать. Печенье — моя слабость. День не начинается для меня, если я не съем хотя бы одну печеньку. И вот эти люди, которые с заботой и состраданием смотрят на меня, знают, что мне нужна моя гребаная печенюха. Я снова начинаю реветь. Похоже, этот кран никогда теперь не закроется.
— Лиза, успокойся, рассказывай все по порядку, — говорит Ксю, присаживаясь рядом.
Ну, я и рассказываю. О поездке к родителям, о том, что решила дать очередной шанс нашим отношениям, об эклерах и даже о блондинке с вибратором.
— Вы только представьте. Она способна ушами держать свои ноги, а я ведь так не умею, — жалобно, сквозь слезы резюмирую и с шумом сморкаюсь в платок.
Вижу, как Вася скрипит зубами и отворачивается к окну. Как Алена начинает яростно что-то взбивать венчиком в кастрюльке, она всегда готовит, когда нервничает. Кира смотрит на меня не моргая, с каким-то комическим выражением на лице, а Ксю скручивает в жгут диванную подушку, видимо, представляя шею моего мужа. Все молчат, вероятно, переваривая мою историю.
— А самое ужасное, что мне теперь негде жить и нечего носить. Все мои вещи остались в квартире, а я туда ни за что не вернусь! — причитаю я.
— Что значит негде жить? Ты можешь пожить у меня, — тут же предлагает с возмущением Алена.