— Лиза, я весь в ожидании!
Василий почему-то нервничает. Он сидит, словно на иголках, и я никак не могу понять, почему.
— Я была в баре. Пила потрясающе вкусный коктейль, который каким-то непостижимым образом поднял мне настроение, — продолжаю рассказ.
— И-и-и-и?
— И познакомилась с шикарным образцом мужского великолепия, — мечтательно шепчу, прикрывая глаза. — И сегодня мы ужинаем вместе в семь вечера.
— Правда? — вдруг улыбается Василий. — Лиза, это же прекрасно! Какой он?
Мечтательно закрываю глаза и начинаю вспоминать:
— Это белокурый бог с голубыми глазами по имени Артем.
Открыв, наконец, глаза, вижу, что Василий весь краснеет, словно рак, брошенный в кипяток. Вцепляется в ручки кресла, словно от этого зависит его жизнь. И с вытаращенными глазами хрипит:
— Блондин?
— Ага, прекрасный, как греческий бог, — с блаженной улыбкой отвечаю я.
— Лиза, какого хе..? Блондин? Ты же терпеть не можешь блондинов! — орет Василий.
— Васенька, ты успокойся. Я же не планировала. Он как бы сам подошел, — пытаюсь образумить друга.
— И имя какое-то дурацкое — Артем! — практически выплевывает Василий.
— Вася, да что с тобой? — вскочив с кресла, возмущенно кричу. — Вот уж не думала, что ты будешь против того, что я с кем-то здесь познакомлюсь. Ты мне сам про таблетки противозачаточные каждый день напоминаешь, чего теперь-то возмущаешься?
Вижу, как Вася пытается взять себя в руки и не начать крушить все на своем пути. Совсем с катушек съехал.
— Лиза, ты права, прости, — наконец шепчет он. — Если ты не против, я на всякий случай с тобой пойду. Обещаю, отсвечивать не буду.
— Ладно, уговорил, — улыбаюсь я и, дождавшись, пока Вася ответит мне кислой улыбкой, продолжаю: — Пойду выберу самое сногсшибательное платье.
И, подхватив подол сарафана, направилась в свою комнату.
Глава 18.
Надеваю длинное черное атласное платье-комбинацию с разрезами по бокам. На ноги - сандалии с ремешками, которые пересекают мою ногу крест на крест и заканчиваются в районе икр. Из аксессуаров на мне широкий серебряный браслет и длинные серьги из переплетенных нитей и узелков. Что же, неплохо, Елизавета Николаевна. Уложив волосы в элегантно-небрежный пучок, выпускаю несколько прядей и, оглядев себя с ног до головы, остаюсь полностью довольной внешним видом. Сбрызнув запястья духами, наношу немного за ушами. Подмигнув своему отражению в зеркале, беру сумочку и выхожу к уже ожидающему меня другу.
Василий нервно ходит по комнате и бубнит что-то себе под нос о несносных особах, которые совсем не умеют разбираться в мужской красоте.
— Ну все, я готова, — жизнерадостно сообщаю, отвлекая его от мрачных метаний.
Вася резко останавливается, осматривает меня с головы до ног и почему-то начинает хмуриться еще больше.
— И в этом ты собралась идти к совершенно незнакомому мужику? — злится Василий. — Хотелось бы спросить, на что ты рассчитываешь, показавшись в таком виде? Что согласна на все, что тебе предложат?
С раздражением смотрю на своего друга, пытаясь понять, какая муха его укусила, раз он перешел к оскорблениям.
— Вася, у тебя что-то случилось? Ты чего такой агрессивный сегодня? — спрашиваю строго.
Василий открывает рот, разводя руки в стороны, но тут же бессильно их роняет, одновременно закрывая рот. Он с отчаяньем смотрит на меня и, наконец, произносит:
— Ты шикарно выглядишь, детка, просто я переживаю.
— Считай, что простила, — улыбаюсь другу своей фирменной улыбкой и, взяв его под руку, продолжаю: — Пора, капитан, спускать корабль на воду.
— Вот же черт! — стонет Вася, но все же ведет меня по дорожке к главному корпусу.
Мы чуть задерживаемся по дороге, поскольку Васе приспичило начать рассказывать историю острова, описывать местные обычаи и устои. Он знакомит меня с какими-то экзотическими цветами, названия которых, как мне казалось, он сам не знает, но продолжает изобретательно выдумывать на ходу. Мне приходится его урезонивать, практически таща за руку в главный корпус, и в итоге я вынуждена пригрозить, что пойду одна. К семи тридцати нам все же удается попасть в лобби отеля, где, оглядываясь по сторонам, я никак не могу найти своего белокурого ангела.
— Видишь, твой Аполлон даже не смог подождать тридцати минут. Так что хорошо, что все так получилось, — злорадствует Василий.
Со злостью смотрю на него, готовая уже высказать, что именно он тормозил всю дорогу, и благодаря Василию мы опоздали, но слова остаются так и не высказанными, потому что я вижу Артема, призывно машущего мне с террасы.