Он переживает, чтобы я поела. Хм, мило. Вновь слышу вибрацию телефона и нехотя выбираюсь из кровати. Завернувшись в простыню, выхожу в гостиную, где уже убраны остатки вчерашнего ужина и наведен порядок. На столе лежат мои ключи и телефон, который вибрирует и катается по столу. Четыре пропущенных звонка от Васи и куча сообщений: «Где ты? У тебя все хорошо? Ты жива?» и все в таком духе. Смотрю на часы, время — десять тридцать, а это значит, что до возможного возвращения Максима у меня есть тридцать минут. Прекрасно! Нужно срочно привести себя в порядок, а то выгляжу как-то взъерошено.
Прямо как женщина, которая всю ночь занималась сексом.
Быстро возвращаюсь в спальню и надеваю сарафан. Слава Богу, я вчера повесила его, и он практически не мятый. Хватаю трусики, зажимаю их в руке, не испытывая никакого желания натягивать их на себя снова. Сую ноги в шлепки, беру телефон с ключами и рысцой устремляюсь на свою виллу.
Вернувшись, обнаруживаю, что дом закрыт. Значит, Вася все еще где-то тусит. Может, случилось что? Быстро набираю его номер и уже на втором гудке слышу обеспокоенный голос:
— Детка, ты жива? С тобой все в порядке? Я не мог до тебя дозвониться все утро!
— Нормально! Ты сам-то где?
Наступает гнетущая пауза, после которой слышу сухой тон Василия:
— Нормально! Нормально? — кричит он. — Это все, что ты мне можешь сказать после того, как провела ночь с красавчиком?!
— Откуда ты знаешь, что я провела с ним ночь? — спрашиваю удивленно.
Слышу на том конце трубки глубокий вдох и такой же выдох, а после спокойный и слегка высокомерный голос Василия:
— Лиза, детка, мне уже тридцать лет! — а потом, словно сорвавшись, кричит: — Да ни одна женщина в здравом рассудке не смогла бы устоять перед таким мужиком! Ты же не слепая! Тебе нужен секс! Он порочен, как сам грех. Да если ты с ним не переспишь, уже завтра с ним переспит какая-нибудь более сговорчивая баба!
— Спокойно, Вася, он мой! — шиплю, но при этом широко улыбаюсь.
— Правда? Ты мне честно говоришь и совсем не врешь? — словно ребенок, получивший лучший подарок на день рождения, спрашивает Вася, и я слышу, как он хлопает в ладоши.
Смеюсь и начинаю снимать с себя сарафан.
— Мне пора.
— Ты не сделаешь этого! Я же умру от любопытства, — причитает Василий.
— Ничего, переживешь! Кстати, где ты?
— Я у друга, — мнется Калуга. — Но вечером — весь твой. Так что не надейся от меня отделаться, Зеленоглазка, — начинает угрожать Василий.
— У меня к тебе тоже есть вопросы, так что рада буду тебя увидеть. Наконец-то!
Василий снова тяжело вздыхает, но на этот раз возражать и настаивать не торопится. Пожелав мне хорошего дня, он отключается. Бросаю телефон на кровать, с радостью включаю душ и шагаю под горячие струи. Божественно!
— Неужели мой душ хуже твоего? — слышу саркастический голос и с визгом оборачиваюсь.
Замираю, прижав одну руку к груди, второй — опираясь на стену, и тяжело дышу. Напротив меня, сложив руки на груди, стоит мрачный Максим, но явно забавляется моей реакцией.
— Черт, ты напугал меня, — шепчу на выдохе.
— Так почему ты ушла? — продолжает он допрос, внимательно за мной наблюдая.
Он что, решил, что я сбежала?
— Мне нужна чистая одежда. Я была уверена, что успею до твоего возвращения, но Вася отвлек меня звонком, — честно отвечаю, в свою очередь, наблюдая за ним.
Максим сверлит меня взглядом несколько минут, явно обдумывая мои слова, а после как будто расслабляется. Да что это с ним такое? Макс всегда словно ждет подвоха. Протягиваю ему руку, приглашая к себе.
Максим улыбается, но отрицательно качает головой.
— Тебе нужно позавтракать. Ты, наверняка, голодная.
Пристально смотрю ему в глаза и шепчу:
— Очень голодная.
Понять мои слова как-то иначе, нет ни единого шанса. Макс, не отрывая от меня взгляда, стаскивает футболку через голову, а после берется за пояс на шортах. Черт, как же это все сексуально, аж зубы сводит. Еще минута и он шагает ко мне.
— Господи, ну почему опять кипяток? — стонет Максим и, протянув руку, добавляет холодной воды.
Обнимаю его за талию, начиная кусать, целовать подбородок, переходя к его шее и груди. Максим наклоняет голову и, взяв меня рукой за затылок, прижимается губами, требовательно раздвигая губы языком. Это так чувственно, что у меня начинает шуметь в ушах и пол уходит из-под ног. Кажется, что теряю сознание, и я нахожу единственную опору, хватаясь за его возбужденный член. Макс шипит сквозь зубы и, чуть отстранившись, опускает свой взгляд на мою руку. Его взор пылает, а я, будто этого мало, медленно начинаю опускаться на колени, не отрывая от него своего восхищенного взгляда.