— Обязательно так и сделаю, ненасытная девчонка. Но позже.
Он шепчет, а я, словно желе таю в его объятиях. Ну как так-то? Мне хватает звука его голоса, взгляда, чтобы хотеть его снова и снова. Может, это все же воздух такой на Сейшелах? Как объяснить это жгучее, сводящее с ума желание?
Не сдержавшись, прижимаюсь к его губам своими, языком пересчитывая его зубы, пальцами вцепляюсь в волосы. Внизу живота нестерпимо ноет и требует разрядки. Начинаю ерзать на коленях Максима, пока не чувствую под подолом сарафана его ладонь, прокладывающую путь к источнику моего желания. Его пальцы скользят под трусики, и, ощутив мое возбуждение, Макс довольно урчит мне в губы.
Дышу отрывисто и часто, словно мне не хватает воздуха, а его пальцы скользят во мне, доставляя острое, нестерпимое удовольствие. Чувствуя, что разрядка близка, начинаю сильней ерзать на коленях и сжимать ноги в попытках удержать его руку. Стону все сильней, а Максим дивными плавными движениями продолжает вводить в меня пальцы, массируя мой клитор. Еще мгновенье, и я, словно пружина, распрямляюсь и кончаю, громко застонав в целующий меня рот. Подождав, пока я затихну, Максим убирает руку, поднимает меня с колен и тихо шепчет:
— Сама напросилась.
Что? О чем он? Чего я там просила?
Но Макс не дает мне времени обдумать его слова. Сначала ставит на ноги, а после, развернув, укладывает животом на стол и начинает поднимать подол сарафана, одновременно стягивая трусики. О Боже! Представляю зрелище, что предстает перед ним, зажмуриваю глаза и снова начинаю часто дышать.
— Возьмись за стол обеими руками, — тихо командует Макс.
Мне кажется, что больше возбудиться уже нельзя, но почему-то этот мужчина снова удивляет меня. Вытягиваю руки и берусь за края стола, упираясь лбом в столешницу. Он выжидает мгновенье, явно умышленно заводя меня еще больше. Стою на улице средь бела дня с задранным на голову подолом и горю от желания. Этот мужчина действует на меня явно отрицательно, но мне ужас как это нравится!
Чтобы побудить его к действию, сильней хватаюсь за стол и чуть шире расставляю ноги. Слышу, как Максим втягивает воздух через зубы и понимаю, что цель достигнута. Его ладони скользят по моим бедрам и, ухватившись за них, он плавно входит в меня. Это непередаваемые ощущения, от которых меня бросает то в жар, то в холод. В голове нарастает шум, и я уже знаю, что это предвестник финала. Максим одной рукой берет меня за плечо, приподнимая от столешницы, а после передвигает ее на грудь, чуть сжимая. Прижимаюсь к нему спиной, хватаюсь за шею, чтобы не упасть, а он второй рукой снова находит мой клитор, начинает ласкать его. И снова, как будто кукловод, мастерски руководящий моим телом, он делает выпад, и я кончаю, громко крича и отпуская его шею, практически падаю на стол. Максим, с силой вцепившись в мои бедра, делает толчок и со стоном падает на меня, упершись лбом в спину. Мы громко дышим, пытаясь прийти в себя.
— Знаешь, милая, если мы сейчас же не отправимся на пляж, то мы никогда уже туда не попадем, — хриплым голосом стонет Макс.
Смеюсь, не в силах ответить. Все это, конечно, волшебно, но явно лишает сил. С трудом поднявшись, мы начинаем приводить себя в порядок, постоянно подшучивая друг над другом.
На пляж все-таки попадаем, и он действительно оказывается чудесным. Максим устраивает заплыв, а я с восторгом и легким чувством зависти смотрю с берега и жалею, что не умею так сама. Побродив по пляжу и честно окунув ноги в Индийский океан, ложусь на теплый песок, изредка переворачиваясь, словно тушка на гриле. Будет здорово вернуться домой загоревшей. Там весна, а я с ровным южным загаром.
Разве не чудесно все сложилось? «По-моему, даже чересчур чудесно», — кричит мое проснувшееся сознание, и я хмурюсь. Действительно, погрузившись в головокружительный секс, я совершенно забыла, что у меня накопилось куча вопросов, терзающих меня и требующих объяснений.
— Не хмурься, красавица! — весело произносит Макс, наконец, выходя из пучины морской и брызгая на меня водой. — О чем задумалась?
— Да так, обо всем и ни о чем, — пытаюсь отшутиться.
— Лиза?!
С вызовом гляжу на Максима, а он отвечает мне столь же упрямым взглядом. Вот же засада.
— Думаю о том, что вся эта поездка — уж больно странная какая-то, — все же сдаюсь и отвечаю.
— Ты о чем?
— Ну, сам посуди. Меня позвали работать, а я предоставлена сама себе. А самое странное, что с меня никто не требует результат. Мы живем на шикарной вилле, которая явно не по карману редакции, и никто ни разу не позвонил и не спросил, чем мы тут занимаемся.