Дергаю за ручку, открывая дверь, и захожу в прохладную гостиную нашего с Васей временного дома. Слышно, как в комнате Василия льется вода. Видимо, он уже проснулся и моется.
Прежде чем поздороваться с другом, решаю сначала переодеться. Уже поворачиваю в сторону своей комнаты, но слышу знакомый голос и резко останавливаюсь:
— Дорогой, я заказала нам завтрак. Твои любимые блинчики.
Стою и смотрю на женщину, которая выходит из комнаты Василия.
— Котя? — произношу с удивлением.
— Лиза? — замирает Констанция, очевидно растерявшись.
Констанция, или Котя, как любовно называет ее Василий, явно не ожидала меня увидеть, хотя то же самое могу сказать про себя.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю недоуменно, пытаясь понять, что же здесь все-таки происходит.
— К Васе пришла, — осторожно отвечает Констанция.
— Это понятно. Что ты делаешь на острове?
— Я здесь со своим боссом закрываю сделку, — явно вступив на знакомую территорию, начинает расслабляться Котя.
— Но Вася говорил, что ты уехала куда-то на месяц, — продолжаю безбожно тупить.
— Да, так и есть, но Максим Олегович закончил свои дела раньше.
У меня перехватывает дыхание, и сердце, пропуская удар, больно ухает по ребрам. Чувствую, как пол начинает шевелиться под моими ногами, и сильней вцепляюсь в ручку двери, чтобы не упасть.
— Кто? — шепчу, боясь пошевелиться.
— Мой босс Романовский Максим Олегович, — с улыбкой продолжает Котя, а после растерянно спрашивает: — Разве вы не познакомились еще? Он же купил ваш «LookCity» и сюда отправил, чтобы написать статью о его работе. Странно, Вася сказал, что у вас здесь все идет по плану.
Она еще что-то говорит, но я не слушаю. Желчь подступает к горлу, готовая выплеснуться наружу. Значит, вот как?! Мой новый босс и Максим — это один и тот же человек, который, видимо, решил совместить приятное с полезным и сразу затащить меня в постель. Наверное, чтобы наше знакомство прошло приятней. А мой друг Василий, судя по всему, ему помогает. Решил втереться в доверие к руководству, сдав меня с потрохами.
Мило! Теперь вполне логично объясняются его шныряния наверх, к новому руководству, и то, почему меня туда не приглашали, тоже становится ясно. Они, очевидно, на пару стряпали свой гнусный план.
— Котя, что ты зака… зала? — из комнаты выбегает в одном полотенце Василий и, увидев меня, останавливается, так и не договорив, что собирался. — Лиза?
Поднимаю на него глаза, и он даже стонет в голос, увидев в них всю боль от его предательства. Вася кидается ко мне и кричит:
— Это ни хрена не то, что ты подумала! Позволь хотя бы объяснить.
Но я захлопываю дверь перед его носом, не желая больше ни видеть его, ни слышать. Решение, что делать дальше, приходит мгновенно. Бросаю чемодан на кровать и начинаю скидывать в него вещи, даже не стараясь их как-то аккуратно упаковать. Косметику вперемешку с одеждой и обувью, но мне все равно. Жгучие слезы обиды и бессилия текут по щекам, а в голове вихрем проносятся все фразы и поступки этих людей, которые складываются в один пазл. Как я могла быть настолько слепой и наивной и не замечать все эти очевидные совпадения? Наверное, я просто доверяла этим людям.
Опять!
И поплатилась!
Снова!
Обида раздирает изнутри, не давая ни единого шанса здравому смыслу. Меня предали! Никакие доводы и объяснения не исправят этот факт.
Звоню на ресепшен и заказываю машину до аэропорта. В голове только одна мысль: «Бежать. Бежать как можно дальше от этого человека, который похитил мое сердце и поработил разум. Если он вернется, пока я не уеду, то сумеет меня убедить остаться. Наговорит лживых слов и опять обманет. Хватит с меня!».
Надеваю джинсы прямо на трусы Максима, натягиваю кеды и набрасываю на себя жакет. Сойдет. Переоденусь позже, а сейчас — бежать. Звонит телефон, мне сообщают, что подъехала машина. Хватаю сумку с документами и чемодан. Открываю дверь и вижу взволнованно расхаживающих по комнате и, видимо, пытающихся позвонить Максиму Васю и Констанцию.
Увидев меня, Вася кричит:
— Куда ты пошла? Остановись, сумасшедшая! Дай ему хоть объяснить все.
На секунду останавливаюсь и смотрю на своего друга. Он умоляюще смотрит в ответ, а я выплевываю слова со злостью и обидой:
— Ты был единственным человеком, которому я верила, как себе.
Вася отшатывается, словно я ударила его, но мне все равно. Все, что я хочу, так это ужалить его побольней.