- Елизавета Николаевна, весьма польщен, – язвит Василий, а глаза, словно голубые льдинки, больно бьют в самое сердце.
- Обиделся? Вот знаешь, для полного дерьмового дня мне осталось только поссориться с тобой, – шепчу с тоской, силясь не зареветь в голос.
Мой мучитель еще несколько мгновений сердито рассматривает меня, но против моих слез ему не устоять. Зная это, мне приходиться изредка прибегать к этому низкому трюку, дабы я терпеть не могу ссориться с Васей.
- Смирнова, как не стыдно-то тебе? – уже добрее ворчит Василий, и я понимаю, что он успокаивается.
- Васенька, ты же знаешь, что я тебя люблю больше всех на свете и страдаю, когда ты сердишься, – продолжаю виртуозно подлизываться.
- Господи, в театральный бы тебе надо, а ты в журналистику пошла. Явно профукала свое счастье, – смеется Вася. Слава Богу, буря миновала.
- Спасибо, мой повелитель, – шмыгаю носом и с благодарностью смотрю на него.
Лишь однажды мы поссорились с Васей, и это был для меня жестокий урок. Василий Калуга терпеть не мог дураков и лицемеров и жестко пресекал все попытки этих людей проявить свою сущность. Я же, будучи молодой и совершенно не понимающей всех тонкостей взрослой игры, была втянута в офисные интриги и ненароком выступила на стороне противника. Вася не простил мне предательства, и когда я разобралась, что к чему, он смотрел на меня, как на пустое место. Мы были в ссоре два месяца, и это было самое худшее время для меня. На нервной почве похудела на пять килограммов. Руководство было недовольно моей работой. А я просто не могла собрать себя в кучу. Никаких извинений, попыток оправдаться или загладить мой промах он не давал.
И вот, спустя два месяца его молчания, я сидела в нашем кафе и вяло размешивала соломинкой свой латте, всерьез подумывая, а не поискать ли себе другую работу.
- Отвратительно выглядишь. Когда ты ела нормально в последний раз? – надо мной, как коршун, стоял сердитый Василий, как всегда, по привычке, засунув руки в карманы.
- И тебе здравствуй, – все, что смогла, выдавила из себя.
Вася, все такой же сердитый, уселся за столик прямо напротив меня и взял меню в руки.
- Два мартини с водкой и мясное ассорти, пожалуйста, – серьезно произнес Василий подошедшему официанту.
- Ждешь кого-то? – тупо спросила, начиная озираться по сторонам.
- Будем пить, пока опять друг другу не понравимся, – серьезно, хмурясь, произнес Калуга.
Я откинулась на спинку стула, и одинокая слеза покатилась по моей щеке.
- Но ты мне все еще нравишься, Вася, – прошептала я. – И я сожалею…
- Не надо, Лиза, я сам виноват, должен был предвидеть. Ты еще многого не понимаешь, и люди пользуются этим. Я должен был это понимать и учитывать, – еще больше хмурился Вася.
- Я больше так не буду, – попыталась пошутить я.
- Будешь, дурында. Только давай договоримся сразу все обсуждать и выяснять, – предложил он, и его взгляд потеплел.
- Спасибо, мой повелитель, – прошептала я и покорно склонила голову.
Так у нас и завелось. Как только начинали спорить, он заказывал мартини, а я называла его своим повелителем. На работу мы в тот день так и не попали, сославшись на производственную необходимость. И муж, принимая меня из рук пьяного Василия, как всегда недовольно что-то бубнил, проклиная всех извращенцев на свете.
Только он даже не догадывался, что на самом деле Василий никакой не извращенец. Он просто любит полных женщин и получает удовольствие от пышных форм. И вместо абонемента в спортзал с удовольствием покупает им заварные пирожные. А фидером себя называет, чтобы вводить в шок окружающих и таких болванов, как мой муж.
____________________________________________
1Фидеризм — это тяга к кормлению и набору веса, а ещё сексуальный фетиш.
Глава 4.
После завтрака мы с Василием вернулись в редакцию подчистить хвосты, набросать чек-лист к следующему номеру журнала. В общем, занимались нудными производственными вопросами. День тянулся невыносимо долго. Несколько раз перекидывалась с девочками сообщениями, решая, куда пойти, что пить, что есть. Как всегда, спорили до посинения. Пару раз муж скидывал мне какие-то картинки в мессенджере. Отвечала ему подмигивающими смайликами, и это, на мой взгляд, выражало весь спектр чувств, который я должна была испытывать, по его мнению.
Наконец наступает долгожданный конец рабочего дня и, схватив свою сумку, я рысцой устремляюсь к выходу.
- Зеленоглазка, тебя подвести? – спрашивает подошедший к лифтам вместе со мной Василий.
- Нет, Васенька, я сегодня арендовала такси, аж за тысячу рублей, – улыбаюсь с иронией на собственные слова.