— Ты чего? Расслабься, все хорошо.
— Правда?
— А что может быть не так?
— Все. Поцелуй меня, — говорит Злата, без тени улыбки. — Поцелуй меня, пожалуйста.
Она так сдвигает брови, говоря это тихо, но с надрывом.
— Если все хорошо, если я себя накручиваю. Поцелуй, Вадим…
Сначала замираю. Что за просьбы дурацкие? В висках пульс набирает немыслимые обороты, он стучит в ушах, отдается гулом.
— Поцелуй, — шепчет и льнет ко мне.
Мои руки на талии Златы, и я прижимаю девушку к себе.
Ничего сверхъестественного она не просит. Все знают ее, как мою жену. Это нормально, что мы поцелуемся на глазах у остальных. Приглушенный свет, танец интимный, почему бы двоим влюбленным, и правда, не поцеловаться? Тем более обстановка соответствует.
Другое дело, если бы я Лизу сейчас зажал.
Лишние мысли врываются в голову так резво, что хочется материться. Свалите из моей башки немедленно!
И хоть картинка в голове бесит, но кажется, я нахожу верный способ избавиться от наваждения. Нужно сделать так, чтобы Лиза поняла — ей ни черта не светит.
Я со Златой. Все у нас прекрасно. Зашибись просто.
А тот поцелуй на объекте… ничего абсолютно не значит. Ошибка. Глупая. И больше не повторимая.
Наклоняюсь к Злате медленно, она приподнимается на носочках, тянется к моим губам.
Я практически слышу, как она выдыхает мне в губы, распахивая их.
Пять секунд до касания
Четыре.
Да, наш поцелуй для публики нечто естественное.
Три секунды.
Но я чувствую, что нажимаю на красную кнопку. Все в моих руках.
И хрупкий мир, и большая катастрофа.
Две.
Одна…
Лишь мгновение до ликвидации последствий моей оплошности.
Я ведь этого и хочу? Я никогда не сомневаюсь в своих решениях. И сейчас не должен.
Ноль.
Время вышло, Вадим.
Решаюсь на поражение и наклоняюсь сам.
Глава 19
Лиза
Я не знаю, зачем на них смотрю. Сердце выворачивается наизнанку от того, что я вижу, а потом сжимается от спазма и биться будто вовсе перестает — Злата тянется к Вадиму за поцелуем.
Хотя это ведь нормально, они вместе. Наверняка подобные проявления чувств не единственное, чем они занимаются, оставаясь наедине. Но сейчас, вопреки собственным объяснениям, все внутри замирает и вопит — пожалуйста, не делай этого!
Пожалуйста.
Не причиняй мне еще большую боль…
Резко отворачиваюсь, прекращая этот мазохизм.
И пусть целует, и пусть.
Тем лучше, тем правильнее. Злата ведь намеренно потянулась, знает, что я их вижу. И если Соколовский ответит… так даже лучше для всех. И для меня в первую очередь. То, что случилось между нами на объекте не должно иметь продолжения. Что бы я себе ни представляла.
Но что происходит на самом деле, пропускаю. Не хочу это видеть. Мне достаточно боли и без этих концертов.
Музыка как раз заканчивается, и я отступаю:
— Мне нужно припудрить носик, — улыбаюсь Руслану, он кивает. Бондарев сегодня особенно задумчив, и обычно беззаботное выражение лица сменяется обеспокоенностью. Не понимаю, в чем дело. Но когда отхожу, все же замечаю — Злата стоит одна. А вот Вадима поблизости нет.
Перевожу взгляд на Руслана и вижу недвусмысленный укор, Бондарев усмехается, но ничего не произносит. Теперь ясно, что его так расстроило. Если он думает, я иду искать бывшего — ошибается, но мы не говорим об этом, и по-честному, даже если бы Руслан вопрос задал, не стала бы оправдываться.
Я хочу выдохнуть и причина, действительно, Бондарева в восторг не приведет. Мой триггер — целый вечер заигрывающие Вадим и Злата.
Сполоснув лицо холодной водой, возвращаюсь, но в последний момент, сворачиваю не в гостиную, а на веранду. Здесь тепло и горит приглушенный свет, но я никак не могу согреться, растирая плечи руками. Забираюсь в кресло, и некоторое время вот так сижу, пялясь в темноту за окном.
Тишину нарушает лишь музыка, доносящаяся из дома и временами громкий смех. Видимо, Савелий снова отмачивает свои шутки. А еще ветер на улице завывает так, что все внутри гудит — становится сыро и одиноко.
Так, Лиза, давай по порядку. Ничего нового не происходит. То, что в офисе Вадим стал вести себя более сдержанно, не значит, что он что-то к тебе вновь почувствовал. Соколовский все равно после рабочих встреч идет к ней.
К ней и своему сыну.
А ты возвращаешься к себе, к своим малышам, которые и есть центр твоей Вселенной. Они мой воздух, моя сила.