Мы говорим довольно тихо, но каждое слово Лизы впечатывается в меня, словно с размаха.
— Я и не отказывался, но…
— Ты сомневался, сделал тест, зачем, Вадим?
Мотаю головой.
— Я не знаю, Лиза, — говорю чистую правду.
Понятия не имею, какого черта мне понадобилось делать этот тест. Наверно, я заподозрил бывшую в изменах. Вряд ли я планировал отрекаться от детей, скорее, этот факт стал для меня потрясением. Да даже сейчас, когда ни черта не помню, от того, что эти дети не мои, внутри паршиво.
— Должна быть причина, — качает головой Лиза. — Я вижу только одну. Когда новая любовь туманит разум, там, где было тонко — рвется. Ты никогда их не любил. Раз Федя… — она осекается, но сделав глубокий вдох, продолжает: — Раз сын от любовницы так просто заменил тебе Аришу и Артема. Других причин нет. Ты просто снял с себя ответственность. Только не знаю, что тебе сейчас от них нужно.
Я молчу. Причина, конечно, есть. Но я все еще не уверен, что Лизе стоит доверять. Что я готов ей рассказать про аварию и ее последствия. Хоть сейчас желание острее, чем когда-либо.
Почему-то кажется, она и не поверит сразу. Точно не сейчас. И я все еще не верю Бондареву. Рассказав бывшей про свою амнезию, я автоматически подставляю свой бизнес.
— Лиза, — говорю все же. — Я хочу наладить наше общение с детьми. Это искреннее желание. Признаюсь, я был полным идиотом, что отдалился. И не знаю, как это исправить. Возможно, ты злишься, но и меня пойми. Ты не говоришь правду.
— Ты ее не хочешь слышать! — заводится она снова. Вздыхаю. Мы начинаем ходить по кругу.
— Утверждаешь, что тест липовый, но у меня есть основания считать его достоверным.
Выдыхает.
— Если ты так в него веришь, задай вопрос Злате. А меня оставь в покое, пожалуйста.
— Она даже не знает. Она не знает, что я делал этот тест. Мы с ней это не обсуждали.
Это действительно так. Про тест я не сказал, считая, что ее это не касается. Но Злата иногда рассказывает про нашу жизнь до того, как я память потерял. Я сам сопоставил ее рассказ с тестом и тем, что дети не мои. Да этому масса подтверждений. Тот же Руслан, с которым Лиза за моей спиной мутила. То фото, где он ее целует. Я вполне мог сам решить проверить, мои ли дети Артем и Арина.
Но тогда, почему Лизу это так удивляет? В общем, голова кругом.
Образцова усмехается:
— Злата не в курсе? Я очень в этом сомневаюсь. Впрочем, я уже ни черта не понимаю, — прикрывает на миг веки Лиза. — Твое поведение, твои выводы. Ты сводишь меня с ума, Вадим. То грубишь, то предлагаешь помощь, — она замирает, поднимая свои глаза.
Два бездонных озера — вот какие у нее глаза, их глубиной сносит крышу. Наклоняюсь, но Лиза отступает. Замечаю на ее щеках слезы. Я не хотел ее обижать. Сам запутался.
— Лиза, послушай…
— Нет, это ты послушай, Вадим. Я поддалась, там в квартире ошибку совершила. И мне нет оправдания. Поэтому прошу, прекрати меня истязать. Если ты хочешь наладить отношения с детьми, сначала себе вопрос задай, что тебе надо. Зачем тебе это? Потому что, если ты снова исчезнешь, это будет очередной удар для детей. Даже Артем тебя до сих пор любит, хоть и злится. Если ты снова налажаешь…
— Я не налажаю, — беру Лизу за руку, но она ее выдергивает:
— Не нужно, Вадим, — и добавляет тише: — Не нужно, пожалуйста.
Сейчас, действительно, чувствую себя невероятным ублюдком. По венам несется совершенно новое чувство — горькая кислота сжигает былую уверенность, на ее место приходит тупая пустота. Я и растерянность — это не совместимые понятия. И тем не менее, я какого-то черта хочу бывшей поверить. Мне нужно больше времени и факты. Которых пока что нет.
— Я не отступлю, Лиза. Говорил это и еще повторю.
— Знаешь, — прищуривается она. — Ты все время просишь у меня какой-то правды. Я скажу ее. Кое в чем тебе признаюсь. Тогда, когда мы уезжали из города, очень надеялась, что ты успеешь. Что ты меня остановишь. Нас остановишь. Но рядом со мной был только Руслан. А ты… Ты остался со Златой. Ты сделал свой выбор тогда. И не нужно сейчас играть в благородство.
Она вешает сумку на плечо, и прибивает взглядом, словно выстрелом в упор.
— Поздно, Вадим.
Она разворачивается и, чеканя по плитке каблуками, удаляется. В холле у кафе, где мы сейчас стоим, пустынно, поэтому мой голос разносится эхом по торговому центру:
— Когда ты уехала, я… попал в аварию, — произношу ей в след. — Я думаю… поэтому не успел к вам тогда.
Не знаю, как было на самом деле, но сейчас этот ответ кажется очевидным. Не надеюсь, что Лиза решит меня выслушать, но она все же замирает.