— Я никого ни в чем не обвинял. А лишь предупреждаю. Простите, Лиза, если обидел, — сдает назад Савелий, он осматривает всех и повторяет, благо, теперь не выделяя Образцову:
— Конкуренты пока что почву прощупывают. И подкатить могут к любому из вас. Если вы будете… а я обращаюсь ко всем присутствующим… — Савелий замолкает, я поднимаю брови. — За исключением, конечно же, Соколовского. Если вы будете замечены в чем-то, что укажет нам на слив, что поставит наш проект под удар, не ждите пощады. Это ясно?
Смотрит этот черт опять на Лизу.
Аксенов Лизе не верит?
Чувствую укол совести, ведь сам его когда-то насчет Образцовой накрутил. Влил Савелию в голову, что она обязательно подставит. А теперь, хоть и нет оснований менять точку зрения, а все же, считаю, Лиза бы не стала.
Я не очень хорошо ее знаю, но теперь склоняюсь к тому, что достаточно. И отчего-то верю ей.
Все, что мне было известно, сейчас рушится, как карточный домик. И с каждым днем я все больше и больше сомневаюсь в своих убеждениях.
Все, словно под другим углом. Как будто меня переставили на другую точку в схеме, и вся ситуация в корне меняется. Отсюда лучше видно детали.
И самое паршивое — ощущение отныне складывается, что это не Лиза, а я… Я налажал тогда. Три года назад.
И пустота внутри давит на грудную клетку.
Разрастется и выломает нахрен.
— Эту и следующую недели работаем в поте лица, — подытоживает встречу Аксенов, передает слово мне, я обозначаю основные тезисы, даю задания, и Савелий снова поясняет:
— Мы меняем изначальный проект, усовершенствуем. С тем, что мы предложили, заказчик согласен. И у нас мало времени, чтобы все осуществить в срок. Если надо — нужно будет ночевать в офисе. Соколовский и так уже практически, — усмехается. — За это и ценю его как партнера. Берите пример. Да, это, конечно, будет оплачено. Всем ясны задачи? Вопросы имеются?
Народ шепчется, кто-то кивает, кто-то уточняет по делу, а кто-то возмущен — как быть с отпуском, раз продлевается проект. Билеты куплены, все запланировано. На что Аксенов сжимает губы и отвечает довольно строго.
Я молчу, жду, что Образцова воспротивится. Это было бы логично, все-таки трое детей. Но она сосредоточенно слушает и никаких эмоций не выдает.
— Лиза, задержитесь, — обращаюсь к сидящей напротив девушке, пока остальные заняты обсуждением графика и перестройкой этапов. — Мне нужны итоговые расчеты. Будут кое-какие пояснения.
Образцова переводит на меня взгляд, коротко кивает.
А когда все расходятся, так и остается сидеть, опустив голову в документы. Я закрываю дверь за Аксеновым и медленным шагом подхожу к Лизе со спины.
Стою, наблюдая, как девушка замирает. Вся выпрямляется и немного поворачивает голову в мою сторону. Волосы ее собраны в хвост, я вижу тонкую шею, вижу насколько хрупкая Лиза, она напряжена до предела. И это из-за меня.
Уверен, новые углубленные расчеты ее пугают не так, как я.
Не знаю, какая меня ждет реакция. Но я должен ей наконец сказать.
Не вижу другого выхода.
Отодвигаю стул рядом, ножка цепляет напольное покрытие и издает скользящий звук. Сажусь и неожиданно для Лизы, разворачиваю ее к себе, заодно, поправляя и стул.
— Посмотри на меня. Лиза, посмотри.
Она медленно переводит взгляд. Взмах ресницами и вот я снова тону в ее светлых глазах. Два озера, с кристально чистой водой. Утонуть можно. Окончательно. И даже воздуха не нужно.
— Мы не договорили, — произношу хрипло.
— Да. Тебе нужны были цифры, — говорит она словно севшим голосом. — Вот, это финальные.
Образцова слишком резко протягивает лист, но я его не беру, а кладу свою руку на ее.
— Уверен, в расчетах все в порядке.
Удивление в глазах, испуг. И немой вопрос.
— Лиза. Я хочу извиниться перед тобой.
Она хлопает ресницами, сжимает пальцы и кивает:
— Извинения приняты. Больше так не делай, это неправильно. Между нами не должно быть никаких поцелуев, потому что…
— Не за поцелуй.
Снова замирает. Я ловлю каждое ее движение, пальцы холодные, я их теперь сам сжимаю, девушка тут же словно отмирает от моих движений и пытается руку выдернуть, но я не даю.
— Я вел себя как идиот, Лиза. Прости меня, пожалуйста.
— Хорошо, Вадим. Но мне нужно идти…
Она резво поднимается с места, но я встаю за ней, ладонь не отпуская. Лиза выдыхает, ее ритм сбивается, мы близко, я могу чувствовать ее. Я хочу этого.
— Мне… совсем неважно, чьи это дети, — говорю упрямо, не давая Образцовой и шагу отступить. — Я считаю их своими. И не хочу больше ничего знать. Они мои. И Алиса тоже. Точка.