— Даша*?
Дашка Шумова* — моя лучшая подруга, которая, как и я, дружила со Златой в прошлом. Шумова меня тогда очень поддержала, хоть и начудила немало (см. первую часть «Измена. Сохрани меня»). После того, как я уехала мы еще долго общались, но однажды подруга написала сообщение:
«Прости, мне надо исчезнуть. Потом все объясню. Буду недоступна, но вернусь. Не переживай. Если гудки не идут — значит, со мной все хорошо. Шутка, но правда будет лучше, если я на время исчезну с радаров. Целую. Люблю. Твоя Шумова».
— Ты вернулась? — наконец-то нахожу в себе силы произнести что-то еще.
— Как видишь. И сразу за работу! Ты от Вадима? На месте? Он меня так и игнорит, представляешь?
Киваю. И перевожу тему:
— Где ты пропадала? Я звонила, даже Дэна твоего набирала, но он что-то странное ответил. Ты была в командировке?
— Уезжала, да, — замечаю, как Дашка еле уловимо дергается при упоминании мужа. — Так было нужно. У меня еще и телефон утонул со всеми контактами, и в облаке ноль, пароль не помню, телефон был не на меня. В общем, восстановить ничего не могла, находясь не здесь, тем более. Но я очень рада, что мы встретились! У меня столько новостей! Ты как? Я так скучала по тебе, Лизка!
Она, как всегда, выдает сразу много информации. Улыбаюсь. Сразу знакомым теплом обволакивает, словно я, наконец пометавшись по морозу, нашла дверь в теплый уютный дом.
— Тоже много новостей.
— А давай встретимся, поболтаем? Я у Вадима возьму твой номер, не переживай. Ты спешишь, наверно.
— Лиза, — слышу позади и оборачиваюсь. Соколовский меня догоняет и, не обращая внимание на Дашку, произносит: — Я подвезу тебя.
— Вы уезжаете? — растерянно хлопает ресницами Дашка.
— Нет, Вадим остается. А я еду. Созвонимся, — шепчу ей одними губами.
Соколовский поднимает брови, наконец замечая мою подругу.
Он немного хмурится:
— Мы разве с вами договаривались о встрече?
— Вот сейчас и договоримся, Соколовский. По старой дружбе уж можно обойтись без формальностей, верно?
— Да, Вадим. Дарья лучший организатор мероприятий. Ты и сам не раз об этом говорил, — подсказываю ему.
Если бы я не знала, подумала бы, Вадим, и правда, Дашу просто игнорит, но теперь я понимаю, в чем настоящая причина. А ведь Шумова мне еще три года назад говорила, что Соколовский будто не знает ее, мимо проносится.
Господи, он правда, потерял память…
Буквально сбегаю, пока Соколовский не отправился за мной. А на улице немного выдыхаю.
Сегодня стоит невероятно теплая погода, плащ распахиваю, в лицо дует легкий ветерок, природа просыпается после зимней спячки, и я как будто очнулась.
Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Не хватает воздуха. Не хватает места для мыслей — голова забита на сто процентов. Кажется, сейчас разорвет от хаоса внутри. Но у меня нет идей, что делать дальше, как быть с новой информацией.
Конечно, на работе я думаю о Вадиме и той аварии. Прокручиваю в голове, вдруг понимая, что все могло быть иначе. Пару раз Алла делает мне замечание. Спрашивает, что со мной, но я не могу ничего объяснить.
А после работы исчезает последний шанс побыть в одиночестве, чтобы мысли в порядок привести. Меня встречает… Руслан.
Иду навстречу к нему, как на каторгу.
К каждой ноге словно по гире привязано. Мое состояние сейчас настолько очевидно, что боюсь, просто не справлюсь.
Мы садимся в машину и Бондарев вдруг улыбку с лица убирает.
— Снова Вадим? — мрачнеет он, замечая, как трясутся мои руки. На глаза наворачиваются слезы.
Обманываю Руса. Обманываю себя. Так больше нельзя.
— Я не люблю тебя, Руслан. Я пыталась, но не могу быть с тобой, — катятся по щекам слезы.
Вместо ответа Бондарев вдруг ударяет по рулю, а я дергаюсь.
Он склоняет голову на скрещенные на руле руки, лбом упирается, тяжело дышит, а затем откидывается на спинку кресла и переводит на меня взгляд.
— Ты с ним снова спала?
Мотаю головой из стороны в сторону. Внутри сильное чувство, а не просто страсть. И боюсь, от него последствий намного больше, чем если бы между нами что-то такое снова произошло.
— Тогда, что? Что он сделал, что тебя так трясет, черт возьми. Ответь мне, Лиза.
Сердце сейчас выпрыгнет. Я успела привязаться к Руслану. Пусть и нет страсти, и чувство не болезненное, не убивающее ежедневно. Но он мне стал родным. Моей поддержкой и опорой. Которую я не могу просто отправить «в утиль» за ненадобностью.
Он мне уже не чужой. И он заслуживает знать правду.
— Вадим меня… поцеловал.