Черт, кажется, в прошлом я натворил конкретно. Очень конкретно. Медленно мотаю головой:
— Ничего. И я был бы тебе очень признателен, если бы ты мне помогла. И рассказала, какой я… подонок.
— Ничего особенного, — произносит Лиза устало. — Сейчас это значение не имеет.
— Для меня имеет.
— Вадим, — она прикрывает глаза. А когда распахивает, упирается в меня таким взглядом, что выть хочется.
Даже то, что я ни черта не помню, для нее совершенно не причина меня понять. Уж не говорю про простить. Да, там в прошлом, я судя по всему, конкретно налажал.
— К чему тебе знать, что произошло в прошлом? Это все равно ничего не изменит. У тебя теперь… семья. Даже ничего не помня, тебя снова потянуло к Злате. А значит, твоя измена всего лишь логичный итог, а не ошибочный проступок.
— Я тебе изменил? Со Златой? Ты так считаешь?
Усмехается.
— Считаю ли я? Знаешь, это даже смешно. Это факт Вадим, уж не знаю, какую версию тебе озвучила Злата.
Лиза закрывается, я осязаемо это ощущаю.
Но она не права. Не тянуло меня к Злате никогда. То, что мы сошлись, не имело под собой никаких чувств. Я сделал это, потому что мне было абсолютно все равно, ноль эмоций. Я всего лишь надеялся на восстановление памяти. У Златы и вещи мои дома оказались, выходит, я действительно, жил с ними и до. Поэтому на время к ним переехал. Но прошлое не спешило.
Пока в город не вернулась Лиза.
Я считал, что мы с бывшей перестали спать задолго до того, как к Злате ушел. Этому я находил подтверждение — помимо прочего, чеки из гостиницы в нашем городе. Зачем переезжать с чемоданом, если бы я жил тут? Видимо, мы действительно разошлись. А потом Злате с Федей переехал. По крайней мере, из ее слов и слов моей матери складывалось такое впечатление.
Да, развод случился позже, судя по документам, но так к этому все и шло. Вот только то послание, которое я вдруг вспомнил, выбивается из общей легенды.
Я много над ним думал. Почему я хотел Лизу остановить? Зачем, если мне было хорошо со Златой? Если как говорит и сама Лиза, Злата являлась той, которую я действительно любил. И не смог забыть за годы брака.
А еще не дает покоя мысль, которая ежедневно ввинчивается все глубже.
И было ли у нас с Лизой что-то незадолго до ее отъезда?
Смотрю в светлые глаза и не понимаю, как я мог от нее сам уйти. Меня сейчас ломает от одной мысли, что Лиза не моя. И если я был таким идиотом в прошлом, то почему променял ее на Злату? Как это произошло?
Мысли, кружащие в бесконечном хаосе, с ума меня сведут.
— Я причинил тебе боль? — протягиваю свою руку и накрываю ладонь Лизки. Хрупкую и сейчас такую холодную, что можно самому льдом покрыться.
Образцова тут же ее убирает и обхватывает чашку двумя руками.
— Я не знаю, что я натворил. Но если бы мог, я бы все исправил.
Лиза на мгновение застывает. А потом тихо произносит, разглядывая что-то в чашке, которую в руках теперь вертит:
— Ты это уже говорил. Но невозможно исправить прошлое, Вадим. Поэтому, пожалуйста, живи настоящим.
— И у тебя получается?
Снова взгляд в упор, в груди бухает.
— Как видишь. Но я бы предпочла все забыть. Тебе очень повезло, — Лиза поджимает губы, и теперь усмехаюсь я:
— А я бы все отдал, чтобы вспомнить. И если нужно, вымаливать прощение, потому что сейчас я не понимаю, за что. Но я очень хочу, чтобы ты меня простила. И дала шанс.
— Я давала тебе шанс, Вадим. А заодно и себе. Но мы все равно зашли в тупик. И не переживай, все прошло. Я тебя… простила. Просто мне понадобилось время. На этом наш разговор, думаю, исчерпан.
— Лиза, я…
Мне приходит сообщение в мессенджере, и я невольно перевожу взгляд. Аксенов, черт его подери. Он очень не вовремя.
— Подробностей не будет, Вадим, — отрезает холодно. — Это все уже давно не имеет значения, я же сказала. У тебя семья. И я здесь, лишь потому что мы работаем.
Тут же Савелий начинает звонить, и пока я говорю по телефону, Лиза выскальзывает из кухни.
Положив трубку, нахожу ее в гостиной.
— Лиза, давай договорим.
— Если о расчетах, то я для того и здесь.
Она молчаливым взглядом меня к месту прибивает. Я вдруг понимаю, что должен дать ей время. Напором не выйдет. Хоть о стенку убейся, я не пробью ее защиту, которую она выстраивает каждый раз.
Внутри все скручивает от тупой безысходности — я виноват перед Лизой. На сто процентов. И больше всего на свете мне сейчас хочется самому себе дать по морде.
— Да, речь о расчетах, — сдаюсь. Это временная капитуляция. Теперь я точно знаю, что сделаю все, ради достижения цели.