— Спасибо, — произношу в ответ.
Но планы приходится немного поменять. Алиса у подъезда внезапно просыпается и начинает проситься с нами, когда Лиза ей объясняет, что нужно подняться. Приходится пересадить малышку в кресло. По дороге она снова засыпает, и когда мы подъезжаем к лицею, перевожу взгляд на Лизу:
— Не отталкивай меня, пожалуйста.
Лиза качает головой, в ее глазах появляются слезы, она как будто вся обмякает, словно силы ее покидают окончательно. Она закрывает ладонями лицо:
— Лизка…
— Я не могу, Вадим, — всхлипывает. — Просто не могу так, понимаешь?
Хочется ее тут же прижать к себе. И решить все ее проблемы. Но я точно знаю, она не позволит. Уже не позволяет.
А как достучаться я просто не знаю.
Все же беру ладонь Лизки, она оборачивается на меня.
По ее щекам слезы катятся, все внутри сжимается, надавать бы самому себе от души, чтобы Лиза больше не плакала. Она может сколько угодно строить из себя сильную, гордость показывать. Но то, что все ее проблемы из-за меня, что я дебил когда-то ее упустил, это осознание рвет на части.
— Я не хочу тебя снова потерять, Лиза, — говорю, не сводя взгляда. Если у тебя все прошло, если ты не можешь меня простить, я готов просто находиться рядом, когда тебе нужно. У тебя сейчас большие проблемы и…
— Я их решу. Не вмешивайся, Соколовский. Я ни в чем не виновата!
— Хорошо, — даю заднюю, просто не озвучивая весь капец, который над ней навис.
Впрочем, Лиза и сама все понимает.
Если Аксенов даст ход и озвучит публично то, что говорил пока что лишь мне, это сильно ударит по дальнейшей карьере Лизки. И по репутации их компании, которая понесет большие убытки в связи штрафами и разрывом договора.
Артем выходит к нам хмурый. Лиза к этому времени успокаивается и выглядит вполне уверенно. Она пытается его разговорить, но мальчишка так на меня смотрит, что чувствую себя виновным в его настрое. Разговор не выходит, и мы топаем к машине, в которую Тема так же садится не сразу. Соглашается лишь увидев спящую Алису.
Она может проснуться, пока мы будем ждать такси, и Тема показывает себя как заботливый брат. Говорит, потерпит мое общество, ради сестренки.
Такой мелкий, а уже показывает себя настоящим мужчиной. И пусть в мой огород летит не камень, а нормальный такой булыжник, но я верю, что смогу все исправить и вернуть расположение этого пацана.
Лиза несет на руках спящую Алису. Я — Артема. Вырубился пацан, не доезжая до дома. Я лишь мельком оглядываю квартиру. Как я понимаю, она хоть и просторная. Но лишь для одного человека, а их тут слишком много на один квадратный метр. Ариша уже спит, нас встречает сонная Инга. Уложив детей на разложенный диван и кроватку, мы выходим в подъезд.
— Что? — замечаю, что она прячет взгляд.
— Ничего, — пожимает плечами. Улыбается уголками губ и тут же улыбку убирает. — Просто в прошлом… мы так часто поднимали детей, когда поздно возвращались. Кажется, это было в прошлой жизни.
Да уж. Для меня точно в прошлой.
— Завтра после обеда Аксенов ждет тебя в офисе, — говорю напоследок. — Подготовься, — предупреждаю.
Со своей стороны, я тоже все сделаю, чтобы этот черт по Лизке не проехался. У него нет доказательств, лишь домыслы, хотя он как раз уверяет, что шум поднял не просто так.
Лизка только молча кивает, брови хмурит.
— Есть еще одна просьба.
— Какая?
— Позволь взять детей к матери. Я тебе говорил, она очень хочет их видеть, и…
— Нет, Вадим! Нет, никогда! Я тоже уже говорила, твою мать к детям на метр не подпущу. И если ты не помнишь, то я не забуду никогда, что она творила. Никогда, слышишь?
— Хорошо, я тебя понял, — отвечаю после небольшой паузы. К матери у меня самого немало вопросов. — Увидимся завтра, Лиза, — говорю на прощание.
Она все еще глубоко дышит, а я делаю шаг и добавляю тише:
— Прости.
— За что? — поднимает она брови, а я больше не медлю, притягиваю Лизку к себе и целую.
Сладкие губы, чувственные, Лиза растеряна, но все же на поцелуй осторожно отвечает. А я как подросток готов с ума сойти от ее аромата. В башке туман, грудную клетку проломит нахрен. Я истосковался по Лизке, до одури, до тремора в пальцах снова хочу иметь возможность к ней прикасаться.
Отрываюсь и хрипло добавляю:
— За то, что целую без разрешения. Спокойно ночи, Лиза.
Быстро отстраняюсь и ухожу, ловя гулкие удары в груди.
Я ее верну.
Чего бы мне это ни стоило.
Вот только наряду с этой уверенностью появляется идиотская тревога.