Инга обнимает себя за плечи, в ее глазах стоят слезы. А я выныриваю из оцепенения.
— Что происходит? — колотится теперь внутри так, что дрожат руки. Кажется, все вокруг звенит, не только под ребрами.
Она часто кивает:
— Я расскажу. Расскажу.
Берет свой стакан и пьет большими глотками, а затем оставляет его, звучно зацепив дном столешницу. И начинает говорить:
— В тот день, когда ты пришла под утро, помнишь? Я хотела тебе помочь, просто помочь, а он попросил показать твои работы, мол нужно узнать, подходишь ли ты под требования. Что ты вообще умеешь. А у тебя папка лежала с набросками. Я считала это просто черновики, ничего важного. Он попросил, а я сфотографировала.
— Что?! Что ты сделала? Ты же…
Вдруг кажется, я во сне нахожусь. Все слова Савелия и Вадима складываются в пазл.
Мои эскизы. Мои эскизы слиты, с помарками. Не Вадима.
— Я думала, что помогаю… Прости меня, Лиза.
По щекам Инги катятся слезы. Она не играет, но и я далека от того, чтобы сдерживаться.
— Кто он?
— Я ведь ему верила… Какая же я дура…
— Кто?! Кому ты верила?
А потом все понимаю. Даже без озвучивания вслух. Вспоминаю, как Инга попросилась уехать в тот день. Как кусала губы, как говорила, что все будет хорошо. Я считала, она едет для разговора, чтобы порвать со своей больной любовью.
— Вы не расстались тогда? — говорю севшим вмиг голосом. — Ты поехала к Дэну? Это он просил эскизы?
Инга испуганно кивает.
— Да, это… Дэн. Он бросил меня позже… — из груди девушки вырывается всхлип. — Когда я стала ему… не нужна. Видимо. Ведь дело было сделано. Я бы ни за что не стала тебя предавать, я считала, что помогаю. Ты была так права, не нужно было ему верить.
Инга снова и снова вытирает слезы. Да, я знаю, что она это сделала ненамеренно. Иначе бы не стала сейчас признаваться. Для нее раскрывшиеся факты тоже полная неожиданность. Но я все равно нахожусь в шоке.
Господи, я была уверена, что это Злата. А оказалось…
— А где Артем? — вдруг слышу сквозь гул в ушах.
— Вот же, на площадке, — поворачиваю голову.
Только что ведь крутился на глазах, окликал меня. Я отвечала. Все это время в поле зрения попадал. Но сейчас и сама понимаю, что его не видно.
— Может спрятался в замке надувном. Артем! — кричу, поднимаясь и быстро следуя к горкам.
И хоть надеюсь, это просто игра, предчувствие плохое.
Я отвернулась ненадолго. Удрать можно бы было только намеренно. Но зачем это Артему?
Не мог же он убежать в самом деле?
Вот же девчонки играют.
Я зову Аришу, Алиса крутится тут же.
В мыслях моментально вспыхивает, каким подавленным выглядел сын. Может, спрятался там.
— Ариша, ты видела Артема? Где он? Вы в прятки играете?
— Он играет в прятки? Я тоже хочу!
— Нет, милая, не играет, просто скажи, где он?
— Тема сказал, папа придет. Потом не поняла. А что?
— Папа?
— Он его забрал? Почему не меня?
Мотаю головой, давя подступающую тошноту. Оставляю девочек с Ингой, она тут же забирает Алису на руки. Ариша что-то спрашивает, Инга берет ее ладонь в свою.
— Я присмотрю, он не мог далеко уйти.
Потрясения закидывают один за одним.
Все прочие проблемы просто отходят на второй план.
Да, я была потрясена, несколько секунд, как это могло произойти за эти несколько долбанных секунд?
Я судорожно бегаю от одного аттракциона к другому, зову, оглядываюсь, расспрашиваю. Паника охватывает, в горле ком, по вискам отчаянно колотит тревога. А я вдруг понимая, что теряю драгоценное время.
Бегу на охрану, у них наверняка есть мониторы, и параллельно набираю номер.
Если Артема увел Вадим…
Он ведь говорил, что хочет отвезти детей матери. Не знаю, почему не выбрал для этих целей Аришу. Видимо, потому что она бы бурно радость выражала и сдала бы его. Поэтому был выбран молчаливый Артем?
Черт. Черт!
И я еще хотела с Вадимом поговорить?
Какая же я идиотка!
Страх становится осязаемым. А если не с Вадимом? Пусть лучше с ним, Господи, только пусть его жизни ничего не угрожает! Кажется, я понимаю, что такое по-настоящему сходить с ума. Отчаяние в каждой клетке.
Но Артем сам не мог. Не мог.
И Ариша сказала, брат перед исчезновением упомянул Вадима, и что тот придет.
По спине бежит липкий страх. Я не знаю, какой вариант верный, но ни один не становится спасением. А что если Соколовский со своей матерью намеренно это сделали?