— Кого использовал? — поднимает брови, изображая, как удивлен. И он мне будет говорить, что я строю из себя святого?
— Не делай вид, что не в курсе, как подставил Лизу.
Так просто стоит тут, про Образцову рассказывает. А сам поступил как ублюдок по отношению к ней.
— Начерта ты ее в это все втянул?
— Я втянул? Соколовский, ты снова что-то вытворил и решил свалить на меня?
Бондарев явно удивлен. А еще я его бешу. Обычно сдержанный, он сейчас сжимает кулаки, но и я закипаю. Выводит его непроницаемое выражение лица и то, что он крутился рядом с Лизой не просто так. А теперь «как будто» ни черта не понимает.
Кажется, еще одно его слово, и я взорвусь.
— Будешь продолжать утверждать, что не при делах? И эскизы не ты украл? Не ты отправил нашим заказчикам под видом своей разработки? Не ты занизил цены, чтобы нас на дно опустить?
Смотрит тяжелым взглядом. И больше не усмехается.
Он подается немного вперед и с вызовом произносит:
— Я.
— Доволен? — едва держусь, чтобы не навалять этому ублюдку.
Неужели мы когда-то дружили? Судя по переписке так оно и было.
— А с Лизой крутился рядом тоже ради своей выгоды? Чтобы мне дорогу перейти?
Он растягивает улыбку:
— А с Лизой, Вадим, у нас все было по-настоящему. И не забываемо.
На этих словах я делаю шаг, он тоже встает. В его взгляде ярость. По моим вискам адреналин бьет.
— Но признаться, мысль, что я ее целую, а ты на нее прав не имеешь, меня бодрила. Знаешь, она ведь сама пришла ко мне в спальню…
На этих словах в Руса прилетает, я все-таки срываюсь.
Так наверняка его тоже бодрит. Вместо поцелуев Лизы мои удары.
Хочется раскрошить все тут, чтобы заткнулся. Чтобы больше никогда к Образцовой не подходил!
Рус, конечно, отвечает. Видимо, он тоже не против злость свою выплеснуть.
В спальню пришла? Почему я не верю, что между ними было что-то такое?
Бью снова, между нами завязывается драка, но никто не уступает.
Он ее целовал, обнимал? Снимал одежду?
Удар, еще один. Сама пришла? А не он вынудил, намекнув ей, что надо бы отблагодарить? Спаситель хренов.
В меня тоже прилетает. Из-за яростных мыслей растет раздражение.
Он прикасался к ней? Что было между ними?
Снова пропускаю удар.
В голове вспышки, адская боль, всплывают похожие моменты из прошлого. Точно знаю, это со мной уже происходило. Мы дрались с Русом.
Это прошлое.
Кирпичное здание, приглушенная музыка, что это? Клуб?
Еще удар.
В голове вязкие мысли, сейчас пьян Рус, а тогда был я.
Снова накрывает. Я словно вижу все на обратной перемотке.
Вот выхожу из клуба, вижу Бондарева, мне нужно на ком-то вызвериться. Рус — идеальный вариант.
Мотаю назад.
Темная комната, я один.
Перемотка.
Сижу на диване, едва понимая, где нахожусь.
Снова реверс.
А потом… потом летит воспоминание, от которого становится не по себе.
Я тоскую по Лизе, мы на грани развода. Разрывает в груди так, что хочется сдохнуть. Во мне много виски. Очень много. Вокруг стены плывут, а все мои мысли исключительно о ней, о Лизке. Но передо мной в комнате, окутанной в интимную полутьму… не она.
Это тот самый момент? Когда я предал Лизу?
Дебил.
Дятел конкретный.
Не знаю, как я мог считать, будто у меня к Злате чувства возникли в прошлом. Сейчас я точно знаю, что тогда ничего, кроме презрения, к ней не испытывал.
Лиза и в прошлом была для меня всем.
А я все потерял. Сам.
Рус прав.
Чертов Рус говорил абсолютную правду!
От этого злость лишь растет.
Грудную клетку вот-вот проломит.
Замираю, прижимая Бондарева к стене двумя руками, орать хочется, да только поздно. Поэтому просто тяжело дышу, а этот придурок вдруг смеется.
И все, что сейчас хочется — вмазать даже не Русу. А самому себе.
Я тот самый идиот, из-за которого все произошло. Я изменил.
И Лизка, ожидаемо, меня бросила.
— Что, Вадим, — успокаиваясь, ухмыляется Бондарев, — не нравится, когда проекты, в которые ты дохрена вложил, из рук ускользают, да?
Наверно, я должен в первую очередь рвать и метать именно из-за упущенной прибыли. Но сейчас меня больше всего волнует другое. Я и в прошлом, и в настоящем, дел наворотил. И сейчас хочу, чтобы Лиза не пострадала. А о бабках я не думаю.
Я отпихиваю этого придурка и зло цежу сквозь зубы:
— Тебе прилетело, потому что, сводя счеты со мной, ты подставил Лизу.
Рус смотрит, немного прищурив глаза.
Сплевывает и вытирает губу — на ней кровь.