Но колба моя уже была пуста, поставил свою и Максим, лицо которого стало сосредоточенным и надменным, как у полководца, которому сообщают, что он сыграл удачную партию.
Максим подошел к берегу и со всей силы швырнул бутылку с песком в море. Это символизировало то, что теперь наши жизни соединены навсегда в океане вечности или что-то типа того.
Старичок зачитал долгую мелодичную речь и мы, по приглашению его взгляда, невнятно выразили согласие связать судьбы. Потом смело расписались в красивом сертификате, подтверждающем свершение нашей псевдо-свадьбы, поцеловались, попрощались со старичком и отправились обратно.
Максим опять склонился ко мне. Я приготовилась к очередной шутке, но
он просто поцеловал. И вдруг я поняла, что я люблю его — по-настоящему. Всё поплыло перед глазами, мой внутренний мир пошатнулся и тоже поплыл куда-то.
Все мои понимания о том, как «должно быть», сошлись с тем, «как есть на самом деле».
Но ведь я не этого ждала, мне просто нужно было немного развеяться в сложный жизненный период в хороших пейзажах и интерьерах.
Мне просто хотелось немного легкости в своих отяжелевших ногах.
Но все случилось, как во сне, когда вдруг понимаешь, что ты спишь и взлетаешь, и паришь, паришь, стремишься все выше, а страх все ближе: дальше только падать камнем в эту пропасть, которую сама же и создала.
Вот, что ощущаешь, когда понимаешь, что полюбила. В первую очередь становится очень страшно.
____
На берегу нас опять встретила свита в белых одеждах. Люди создали живой коридор, и мы с растерянными лицами прошли сквозь аплодисменты и улыбки. Шумно открыли шампанское, нам дали два бокала. Минут через десять вся эта нанятая свита бесшумно, профессионально естественно растворилась и мы остались одни.
К нему на виллу мы пришли уже как в свой общий дом. И я никак не могла избавиться от этого наваждения. Вот наше брачное ложе. Вот наши шезлонги. А вот это – мое кресло, я на нем складываю одежду.
Максим взял камеру и снял защитную крышку с объектива.
- Я не хотел делать этого, хотел запомнить тебя в динамике без пошлых попыток запечатлеть в картинке. Но я не могу. Извини, это уже не профессия, а образ жизни. А по отношению к тебе это уже диагноз.
Он сделал несколько моих портретных снимков и тут же убрал камеру.
- Странно, что ты привез сюда такую бандуру, и отказался снимать это мероприятие.
Сама собой возникла мысль о том, что снимки ему не нужны. Там, в сером городе, у него есть девушка, например. Он не хочет ей об этом сообщать.
Не сказать, что она была мне приятна. Но вместо ревности я ощутила внезапно яркую печаль. Чувство это было настолько мне не свойственно, что я сама с изумлением созерцала его внутри себя.
Максим пожал плечами. Потом подошел ближе, приспустил бретели с плеч, стал целовать мою шею, плечи, вдыхая мой запах. Зачем снимать лица, когда можно снимать платья. Зачем снимать эти райские пляжи, когда можно снимать женщин на них.
Он раздевал меня, с другой, непохожей на прежнюю нежность, бесстыдной хозяйственностью, как будто эта наша фальш-свадьба дала ему полное внутреннее право на меня. Мистика эта передалась и мне – я запустила ладони ему под футболку, захотелось изорвать ее на нем. Захотелось драть его кожу ногтями, как будто я давно обладаю правом причинять ему боль.
Мы занимались любовью, глядя друг другу в глаза, переливая друг в друга нежность, и страсть, и холод, и злость, и пустоту свою, смешиваясь друг в друге, как двуцветный песок в бутылке.
После замужества я стала молчаливой и задумчивой. Больше смотреть на Максима и больше его касаться. Так прошло несколько часов нашей совместной жизни.
Вполне возможно, он женится на каждой девушке, с которой проводит каникулы. Он легкий романтик, который дышит полной грудью, вносит в игру отношений элемент серьезности, как грузик важности. И с этим грузом ты спускаешься с небес и вдруг обнаруживаешь, что начинаешь хотеть от него слишком многого. А от него ничего нельзя хотеть, кроме как смеха, секса, легких диалогов, полных духовного
понимания и поцелуев, прошибающих электричеством насквозь.
Что он мне должен сверх этого? Зачем он это все придумал?
- У тебя грустные глаза. Надеюсь, не потому, что ты вспоминаешь свою первую свадьбу. – сказал Максим.
- Что? – рассеянно отозвалась я. – Какую еще первую свадьбу? Ах, да. Ну да, все было красиво. Но это было не со мной.
- Мда, я дурак. Теперь ты точно про нее вспоминаешь.