– Он не от тебя – от себя бежит. Тоска у него в душе, он видный, яркий, но не любимый никем, вот и носится из угла в угол. Он себя не любит, пустой, ищет любви.
Она внезапно замолчала и испытующе посмотрела на меня:
– Привораживать пришла?
Я кивнула.
Марья снова взглянула в зеркальце.
– Нельзя. Парень будет пороги топтать, а душой маяться. Вам друг без друга надо жить. Не твое это, ему та женщина счастье дает. Он с ней полный, цветет. А с тобой как сплющеный. Отпусти его.
Я наставила на Марью угрюмый лоб со свежими рогами, чтобы она своим развитым третьим глазом оценила украшение.
– Мы в церкви венчались. Мне все равно, нашел он себя или нет и кто ему там что даст. У меня всё на местах. – угрюмо сказала я.
– Кроме него?
– Да, кроме него, а вообще-то он мой муж, знаете ли. – начала дерзить я.
- Ой, ой, замычала: «Муж, муж…» Сама вижу, что муж. На бумажке. А венчались ради моды и чтобы фотографий понаделать да повывешивать в интернете на обозрение. У вас-то дома ни одной иконы не висит, – заворчала вдруг Марья, – Зачастили в храмы, на лепнину полюбоваться. В душе Бога надо иметь, а не бегать по церквам на экскурсии. Ты-то сама молилась хоть раз в жизни? Венчались они…
Она снова вперила праведные очи в зеркальце. Потом быстрым взглядом поделила меня вдоль и поперек. Я, как обычно, хотела парировать, спросить у нее, а чего она колдовством занимается, если это грех. И вдруг увидела, что стены в зеленоватых обоях и глаза Марьи стали одного цвета. Словно у нее вместо глаз появились две дырочки, сквозь которые было видно стену. Все внутри у меня страшно сжалось и замерло.
– Ты за него замуж вышла ради молвы. Всё ты любишь себя показывать, какая ты годная, какая ты славная. Вы друг друга не от души, а как в лавке выбирали. Он себя любит, ходит как индюк и говорит много. И ты такая же. И не любит он тебя, ты его не любишь. Вы вообще никого не любите. У вас даже к себе нет любви.
Я обреченно вздохнула.
- Вот тут вы правы…
Марье моя честность, видимо, понравилась. Голос потерял ворчливые нотки, но продолжал резать по живому:
– Ты все делаешь по правилам, по ноточкам. Все хочешь жить как в журнале, создаешь картинку. Хоть ты и правильно, ровно живешь, но много в тебе черного, пропавшего. Не своей жизнью живешь. Душишь сама себя, всю жизнь душишь. Сидишь в конуре, а кричишь, что на горе. Вот только быть тебе из-за твоей глупости не на троне, а под ним. – вдруг начала она сыпать прибаутками. – Твоя же собственная чернота тебя повалит, убивать будет.
– Давайте оставим фольклор. – прошу я устало, избегая задевать взглядом зеленые дырочки глаз колдуньи.
– Его нельзя привораживать.
– Почему нельзя? Всех можно, а его нет? – возмутилась я.
Марья что-то увидела в зеркальце, зацыкала, замотала головой.
– Беда будет.
Я тоскливо уставилась на эту женщину. Да, я слышала и знаю о том, что приворот это грех, и его делать не стоит. Но почему об этом не думала та, что увела у меня мужа? Да и сам Миша, перед тем, как полезть в чужую постель, к батюшке в церковь на покаяние тоже не сходил. Им обоим все равно, а я, значит, должна соблюдать нормы
Божественной морали?
– Уже случилась беда. – отвечаю я стойко и больше не боюсь смотреть на обои сквозь её глазницы. Что же ведьма, хочешь проверить меня на крепость, проверяй. Времени у меня много. – Пожалуйста, сделайте это. Я вас очень прошу. Для меня хуже уже не будет, иначе бы меня здесь не было. Я не из тех, кто увлекается такими делами. Я сюда пришла за помощью. Мне надо вернуть мужа. У меня семья распалась, я с ума схожу. Я не ела двое суток. Помогите мне. Пожалуйста.
Марья вздыхает и откладывает зеркальце.
– Семья… Ну что же, раз так, то знай – к хорошему такое не приводит. Я предупредила. Богом ты повенчана, но не под Ним живешь. О себе думаешь, а не о Его законе. А закон его был таков – «Любите друг друга».
Я едва сдерживала чистую злость. Хотелось крикнуть на нее, оскорбить. Но хамство все испортит. А она ведь точно что-то умеет и знает. Вон, как угадала сразу, с чем я к ней приехала.
– Помогите мне пожалуйста. Вы мне поможете? – выдавила я по словам, униженная этим вопросом. Щеки пылали.
Она кивнула, выждав паузу. Мне стало противно. Липкое ощущение. Ненавижу просить. Ну, вот зачем заставлять людей унижаться, если все равно согласишься?
– Я тебе защиту еще поставлю, чтобы меньше тебе прилетело. Больше молись, сделай пожертвование, лучше матерям одиночкам помоги при церкви. Фотокарточку привезла?..
***
Марья вышла меня проводить.
– За отворотом вернешься – не чеши волос перед дорогой.