- Я про нее забываю. – сказала я. – А ты про что думаешь?
- Вот уж мне есть, над чем подумать. – сказал он таким голосом,
словно давно подготавливал эти слова, – Как-нибудь я расскажу тебе, но
не сейчас.
Когда Максим уснул, я вышла на террасу и, спустившись в теплую черную воду, неподвижно зависла, как поплавок.
Нужно что-то делать с этим растущим чувством внутри меня. Каждый час оно приумножается.
Не бывает эталонных отношений с людьми, потому, что люди изменчивы. Бывают эталонные моменты, мимолетные, как сон.
Максим – как самый ценный камень в ювелирном магазине, который слишком хорош для меня. Подержав его минуту, впитав в себя всю силу, нужно вернув
его продавцу, делая непроницаемое лицо. Но на тот короткий миг он был моим.
Мне нечем за него платить, я не имею права цепляться за него и пытаться бежать. Я не его хозяйка.
Сейчас у нас тот самый момент, который нужно впитать — и отпустить. Эталонное счастье пришло ко мне тогда, когда я еще не стала для себя эталоном.
Поэтому любые попытки сохранить это приведут меня в яму. Я буду ждать от Максима именно этого уровня. Что теперь он обязан делать эталонным каждый мой момент. А так не бывает.
Поэтому мой эталонный день останется именно таким, бездонно прекрасным. И пусть человек, которого я вдруг нашла в этом идеальном для себя мире, уже не успеет стать для меня другим. Пусть красота близости будет навсегда неисчерпаема для меня. А я возвращаюсь домой.
«» «» «»
Мужчины спят дольше и утром это оказалось выгодно. Пока Максим сопел в подушку, я спрятала в сумочку документы и пошла в справочный отдел отеля, чтобы выяснить о ближайшем рейсе. Хорошо, что я взяла с собой всего лишь маленький чемодан и почти не распаковала вещей: не нужно будет их долго собирать.
– Вам не понравится здесь? – удивленно спросила на кривом английском смуглая девушка в справочной, увидев, что срок моего пребывания еще не закончен.
– Мне не понравится здесь. Я любить здесь. – объяснила я девушке, разводя руками. – Но мне надо домой.
Девушка помычала, а затем попросила мой билет и стала его изучать.
– Но ваш билет два сторона?
– На две. На четыре. Это неважно. Мне нужно взять другой билет. Я дам деньги. Понимаете?
Девушка посмотрела мне в лицо и больше ничего не спрашивала. Я не могла объяснить, почему, но мне показалось, что в моих глазах она прочитала всю эту странную историю от корки до корки, меня саму прочла насквозь и согласилась стать помощницей всего этого безумства.
Узнав, что у меня нет при себе ни Visa, ни Mastercard, она согласилась использовать свою карту, взяв с меня наличные за билет.
– Я Вас билет в Интернет. – сказала она, щелкая пальцами по клавиатуре и не глядя на меня. – Другой город хорошо? Транзит Дубай летит через завтра… в два. Садитесь… катер… И аэропорт. Я дать Вас номер и печать для.
– Билет – подсказала я.
– Да, билет. – подтвердила с сомнением девушка и распечатала что–то на маленьком принтере. Протянула лист и пояснила: – Номер… В аэропорт…подойти...
Девушка явно устала говорить на английском и виновато улыбнулась. Я приложила руку к груди и заговорила на русском.
– Спасибо. Девушка. Я поняла, транзитный рейс через Дубай, с пересадкой. Грациас.
Мерси. I understand. Thank you very much. Very, very, very.
Я заплатила девушке за билет, дала двадцать долларов сверху за усилия, спрятала листок с номером в сумочку и ощутила себя уже покинувшей этот рай.
Я вернулась в свое бунгало. Максим спал, «звездой» раскинувшись на кровати. Я присела на край и любовалась всей этой красотой.
Максим открыл глаза и, увидев меня, потрогал мою ладонь в знак приветствия и буркнул.
– Привет.
Я пощекотала его.
– Просыпайся, соня. – сказала я, – Пойдем завтракать.
Он сонно потянулся, сел на кровати, тряхнул волосами и недовольно сморщился, почесал одну ступню другой. Потом снова приоткрыл глаза и недовольно посмотрел на меня.
- Сейчас встану. – пообещал он, и снова рухнул на матрас, бормоча:
– Откуда в вас, женщинах, эта тяга будить людей и кормить их? Что, что в вашей голове сообщает вам, что еда может быть прекраснее сна?
Он и в самом деле мог бы стать мне заботливым мужем. Когда он ворчит, я не злюсь и не принимаю ничего на свой счет. Уютен, открыт. Хочется приготовить ему вкусный ужин, выгладить его помятую рубашку, родить сына, на него похожего. Вечерами мы могли бы валяться у телевизора и подшучивать друг над другом… или выходить в
гелатерию и за вазочками с мороженым делиться впечатлениями, полученными за день. С ним бы, наверное, всё получилось не так, как с Мишей.