Повисло молчание.
- Все! – Лиза хлопнула ладонью по столу и поднялась с места. От
злости она запуталась в ремне сумочки, когда продевала ее через плечо – Это уже бисер свиньям! Поступай, как знаешь и делай, что хочешь! Плевать мне на то, что будет с твоей жизнью!
- Ах, значит, тебе не плевать на мою жизнь только тогда, когда ты
имеешь право в ней ковыряться? – вспыхнула я.
- Я ковыряюсь в твоей жизни? Надо же, а я и не знала, что желание помочь сейчас так называется! Тогда извините, что поковыряли! И действительно, не надо было! Одна вонь пошла от этого ковыряния!
Лиза презрительно задрала подбородок и вышла в коридор. Я направилась за ней. Пока она обувалась, я разразилась обвинениями:
- Вообще-то все, что ты должна была сделать, это поддержать мою позицию, какой бы она ни была! Вот, как ты должна была мне помочь!
Та скривилась.
- Дееее? А денег я вам, случайно, не должна? – с утрированной до гротеска вежливостью пропищала она.
- Я не пойму, что тебя именно обижает? То, что я не разделяю твоего мнения о моей жизни?
- Я не обижаюсь. Когда человек сам себя гонит на днище, на него грех обижаться! – выплюнула Лиза и вышла за дверь.
- Не бойся, не покусаю и не поцарапаю! – крикнула я ей в спину.
- И кошку свою мне больше не подсовывай! К лотку ее приучай! Она мне весь балкон
загадила! - прогудела Лиза откуда-то с лестничной площадки и ее голос затих. Я упрямо сжала губы и захлопнула дверь.
Тоненько и высоко пела в нашей взаимной ярости нотка грусти.
«» «» «»
После ухода Лизы я так разозлилась, что решила больше ни с кем не
общаться.
Я сама старательно создавала вокруг себя круг надежных людей с жесткими устоями. Выключала «ненадежных». И вот теперь близкие хотят для меня восстановления прежних рамок. Кто из них сейчас мне друг, когда я готова на все, что угодно, но не в возвращении прошлого?
Я абсолютно одна и это не повод считать меня инвалидом, слышите вы, все? И мне не надо спасителей, мне не надо мужей, мое одиночество — это не брешь, которую надо затыкать всем, чем попало. Это дар, это время роста и поиска себя. Я заплатила слишком высокую цену за это знание, чтобы разбрасываться им просто так.
___
Я почувствовала непреодолимую потребность быть такой красивой, как
только могу. Почему-то в одиночестве это очень важно. Так, словно это могло защитить от чувства тотального внутреннего распада.
Вечером, облачившись в брючки дудочки и тунику из зеленого шелка, воском уложив волосы, я накрасилась и понравилась себе в зеркале. Такой облик нужно было прогулять.
Я бросила Персика, пообещав ему мясца и вышла в бар с забавным и совсем не гламурным названием «Тотошка», который находился через дорогу от нашего дома. Это было популярное место: цены были завышены ровно настолько, чтобы местные алкаши сторонились, но нормальные люди могли себе позволить выпить здесь пару
кружек живого пива. Талантливый и креативный бармен-призер, артистично мешая цветные коктейли, привлекал элитных алкоголиков, а приятный дизайн с вместительными диванчиками притягивал такую же интересную публику: блогеров, моделей, актеров, иностранцев. Для того, чтобы затеряться в разношерстной толпе место было удачным.
Я прошла через столики, села в уголок, заказала себе коктейль «Морской волк» и шоколадный пудинг. Я избегала смотреть на людей, чтобы не встретиться ни с кем взглядом. Уткнулась в смартфон и листала короткие видео. Когда принесли пудинг, окунула в него ложечку и набрала номер Миши. Он не ответил, но через несколько секунд перезвонил сам.
- Катя? – раздался в трубке его настороженный, слегка приглушенный голос. Кажется, подруга сердца рядом, а он выскочил на балкон или еще куда и разговаривает со мной так, словно совершает преступление. В браке он делал иначе: он вставал, начинал говорить что-то важным и деловым голосом и постепенно уходил на балкон, закрываясь там. И лишь в изоляции начинал интимно и пугливо шептать что-то неразборчивое, после чего моментально, отработанным жестом,м стирал данные о поступившем входящем звонке.