Пакля и в самом деле работал неординарно. Все свое творчество он непременно пропускал через агентство критики. При этом так, что контактирующего с ним сотрудника полдня отпаивали корвалолом в комнате отдыха. Он выслушивал критику и начинал полемизировать. Возможно, успех Пакли и заключался в том, что он высасывал у сотрудника отдела критики душу и вкладывал ее в дело.
Если в чем-то Пакля и был гениален, так это в умении задеть человека до самой глубины души, при этом не произнося ни одного ругательства. Он твердо удерживал разговор в рамках темы, оттуда посылая меткие выстрелы – то в самолюбие, то в уверенность в себе, если собеседник был силен, начинал придираться к самой стилистике речи. Когда у Пакли был заказ, это значило, что в отделе аналитики будет скандал.
Рассказ о Пакле был переполнен ненавистью. Ден хихикал в окно и никак не комментировал повествование. Дядька в очках покашливал в монитор, и я понимала, что он хочет что-то добавить, но солидность не позволяет.
- Может, Петровичу сказать? Он повлияет на Паклю и тот оставит тебя в покое. – предложил Ден девушкам.
- Ну вот еще! Почему мы должны ей помогать? Мы все через это прошли. – справедливо заметила якутка.
- Не надо. – тихо сказала я, и обреченно вздохнула. - Я справлюсь.
- Ты когда будешь работать над его материалом, старайся… Вот черт, даже посоветовать нечего…
- Почему же нечего? Беги, Кот! – сказал Ден и отвратительно осклабился. Я увидела жвачку в его зубах и мне стало не по себе.
- Так… Хочу кофе…- я поднялась с места и пошла к дверям. Руки у меня были почему-то слабыми.
- Не дезориентируйте гладиатора перед битвой, – услышала я голос дядьки в очках, когда уже закрывала дверь.
В комнате отдыха я сделала себе кофе и, развалившись в шаровидном шуршащем кресле, больше не думала о происходящем, а переваривала его на уровне тела.
«Пугалка» о Пакле действительно выбила из колеи. Я посмотрела на свои премиальные ногти, выкрашенные в модный цвет каппучино: я разорилась на этом маникюре. Я так хотела понравиться своим будущим коллегам. Мама была права.
Поздновато во мне проснулся юношеский максимализм. Я полюбила свою работу еще до того, как устроилась на неё. Я действительно хотела нравиться тем, кто здесь работает. Всем, без исключения. Я опять впала в иллюзию, как с браком: если удастся полюбиться людям здесь, я буду нравиться самой себе.
Когда-то я любила себя без всяких «но». Теперь, чтобы вернуть безусловную любовь, я должна сделать так много. И в первую очередь доказать свою исключительность окружающим. И к черту все - я ввязываюсь в эту игру и я это сделаю.
И никакой Пакля не должен этому помешать.
===
Очень хотелось спать. Я часов до трех ночи разбирала работу Пакли, стараясь оценивать ее беспристрастно. Я не могла сказать, был ли Пакля гениален. Но он был работоспособен. В папке было
около сотни логотипов, и примерно столько же слоганов в тетрадке с примечаниями к ним. Нужно было разобраться.
Наутро я перечитала свои полусонные рецензии на паклино творчество, и решила, что моя критика вполне конструктивна.
Пакля не дал мне ни единого шанса. Утром он молча забрал свою и мою работы, через 15 минут вернулся, неся их обратно, заодно настрочив на бумаге несколько десятков пунктов, которые собирался оспорить. Я сорвалась уже на втором.
- Объясните мне, пожалуйста, что значит «кривая» в вашем понимании?
- В моем понимании кривая - это неровная. – пробубнила я. Краем глаза я увидела, как Ден прикрыл ладонью лицо.
- Неровная?! – ужас Пакли к моему уровню интеллекта передался и мне. Мой голос задрожал:
- Да! Не прямая! Вы геометрию учили? Известно вам понятие «прямая линия»?
- Мне-то да, а вот у вас я хотел бы поинтересоваться…
- Нет, это я хотела бы поинтересоваться...
- Вы написали «кривая линия», я хотел бы понять, где вы здесь ее увидели, когда это органическая кривая, а она отличается от просто кривой.
Теперь я понимала, что значили многозначительные сочувственные намеки коллег. Пакля был
омерзителен. Он стоял надо мной, тряс дредами и мычал мне в лицо. Изо рта его несло каким-то болотом. Это болото переливалось в меня. Я была переполнена им.
Все, что мне хотелось сейчас сделать, это собрать в пучок трясущиеся над моим лицом водоросли, сжать их в кулак и со всей силы ударить Паклю об стол лицом. Но казалось, если я прикоснусь к ним, я
испачкаю ладони. Пакля продолжал дышать мне в плечо болотным смрадом.
- Так, давайте начнем сначала. Вообще, Вы не ответили на мой вопрос про кривую линию. Будьте последовательны, вы слишком хаотичны, чтобы быть критиком.