- А как не искать? Ты, вообще понимаешь, о чем говоришь? – возмутилась я несказанно. – да ты знаешь, что происходит, когда между людьми возникает эта связь? Это же счастье в чистейшем его проявлении, без примесей и добавок! Если ты хоть раз это ощутишь, ты больше никогда не будешь жить, как прежде! Ты переживал когда- нибудь внутри себя это пламя? Ты в нем сгораешь, из него же и возрождаешься, ты, как Феникс! Ты вообще, знаешь, что Бог видит нас не по нашим успехам, не по добрым поступкам, не по уму-разуму, не по заработку, а именно по этому свету в душе? Он находит нас по этому свету, по огонькам в проклятой тьме! Все житейские радости и горести, все законы, все религии - прах по сравнению с этим! Если ты не испытал этого, ты не рожден, понимаешь? О чем ты тут говоришь?
- Девушка, вы абсолютно правы! – закричал с соседнего столика какой-то пьяный мужчина и, салютовав кружкой, с воплем «За маму!» опустошил ее до дна. Вокруг нервно засмеялись и заговорили громче, чтобы утопить мой аффект в общем празднике жизни.
Глаза у Петровны стали большие-пребольшие. Он спросил на выдохе:
- Катюха, ты вообще понимаешь, как серьезно ты влипла? Что это все не обычная влюбленность, которая выветривается, а тот самый случай?
- Понимаю. – вздохнула я и руки мои, летающие над головой в экстазе, опустились на лицо. – Черт! А меня отпустит?
Глава 11. Я
Петровна подвинул рюмку к моим пальцам. Я произнесла тост.
- За прозрение.
- А ты не думаешь, что он просто, и даже банально - обижен? – предположил босс. – И не хочет общаться с девушкой, которая его использовала и бросила?
- Исключено. – ответила я и поморщилась от отвращения. Водка «не туда пошла». Все-таки алкоголичка из меня не выйдет: даже горе не заставит меня напиваться.
- Это еще почему? Поясни.
- Да не могу я пояснить. Надо же было свихнуться под старость лет. Как ты думаешь, это пройдет? Знаешь, я наверное домой пойду.
Петровна поднялся с места и стал звать официантку.
- Пойдем, «старость лет». – бросил он мне через плечо.
В машине Петровны было тепло. Я пригорюнилась у окошка.
- Слушай, а если ты не верила в хэппи-энд изначально, тогда какая разница сейчас, сбежал он или остался, обиделся или нет? Это все равно, что после аборта покупать погремушку. Если ты изначально убиваешь сама отношения, не все ли тебе равно, что бы из них в итоге получилось? – вдруг разбудил меня голос Андрея. – Как-то не сходится.
Я улыбнулась холодной улыбкой.
- А никто не обещал, что в жизни все должно сходиться. Это страсти, а не задачки для пятого класса.
- Ух ты, какая! Один-один, счет сравнялся. – ответил мой шеф, показывая, что ответ принят.
Я показала ему, как заехать в мой двор, попросила остановить у подъезда. Петровна вышел из салона, открыл мне дверь.
- Дойдешь, пьянь? – спросил он заботливо.
- Да я трезвее, чем утром. – ответила я и грустно вздохнула.
Петровна игриво пошевелил бровками.
- А может, возьмем чего покрепче, продолжим у тебя? Дойдем до разврата. Достигнем результата.
Я замахала обеими руками.
- Нет, ты что! Я же пересплю с тобой спьяну. Потом со стыда сгорю. Я только-только начала себя уважать, а ты тут мне все карты мешаешь.
Мой шеф хохотом огласил весь квартал.
– Слушай, я начинаю понимать, что в тебе нашел… Ну ты даешь. И что, вправду смогла бы?
- Слушай, езжай домой, не выноси мне мозг. И того…не езди подшофе больше за рулем. Не только когда везешь меня, а вообще никогда.
- Хамка ты, все-таки, Екатерина. Уволить бы тебя. Но люблю. Как родственницу. Но учти, даже если бы ты старалась, я бы не отдался. У меня любимый братишка, жена и ребенок, я добропорядочный гражданин.
Я тепло улыбнулась.
- И я тебя люблю. Ты мне тоже как родной брат. Спасибо, что выслушал, а вот то, что напоил и пытался соблазнить – подлец… Удачно доехать.
- Позитивных выходных!
Петровна откозырял мне, я развернулась и поеживаясь, хотя было совсем не прохладно, пошла к себе.
Я вошла в прихожую - в ней было темно и пусто. Так, словно побывали воры и что-то из нее вынесли.
Я знала, что. Никто ничего не воровал. Сами собой из моего приюта ушли последние иллюзии. Вот я сейчас еще немного порыдаю, раз уж прорвало. И наутро останется бесстрастный, циничный – но такой модный реализм.
Персик вышел встречать. Потерся о ногу. Я скинула каблучки и сошла босыми ногами на пол. Ноги сказали «СПАСИБО».
Подошла к зеркалу. Оттуда навстречу вышла и подошла к своему отражению субтильная, красивая, но очень уставшая женщина с красными глазами. Отросшие волосы, недавно выкрашенные в каштаново-рыжий цвет, лежали рваными симпатичными кудряшками, украшая миловидный baby face. Первые морщинки уже появились, но их видела только я.