И личико куколки уже не обманывало.
Вот почему стремная девочка так впечаталась в душу. Я увидела в ней себя. В ней выражалась вся моя злоба. Из-за этой тьмы Миша меня бросил. Из-за нее Максим сегодня сбежал. Я пропитана ей насквозь.
Я – сгусток негатива. Как полтергейст, только видимый. Умру я - что убудет в мире? Станет только светлее. Я ведь даже работу по душе себе нашла, точнее, эта работа меня нашла: критиковать, осуждать, оценивать. Кто меня на нее взял, да еще за такие деньги? Они больше понадобились бы какой-нибудь доброй матери троих детей.
Я обняла подушку и уснула.
Снилось мне, что нечто нехорошее ходит по квартире, и говорит со мной о чем то сложном, и от страха я пыталась проснуться, но каждый раз оказывалась в кошмарном сне, и уходила в него – и в нем, и вне его, была пустая квартира, с трудным, невыносимым, одиноким воздухом, которым его за все это время напитала ненужная никому женщина.
***
Следующий день был разделен на странные промежутки. Я то впадала в привычную активность, то в прострацию. То бегала как хомячок в колесе и занималась обычными делами, то садилась и таращилась в свое удивительное вчера. И плакала, и усмехалась, и молчала.
Потом пришло решение. Оно не было мудрым. Я вообще, как показала жизнь, не была спецом по принятию удачных решений. Но они были необходимы, чтобы держаться на плаву. Я приняла глупое решение, поэтому тут же стало легче и проще.
Я нарядила тело в красное платье футляр, спустилась вниз, купила торт, бутылку вина и маленький букетик дорогих орхидей в цветочном бутике. С приветственными дарами я направлялась к родителям, моля лишь об одном, чтобы они были дома.
Дверь открыла мама. Она вопросительно посмотрела на меня, и было ясно по ее изумлению, что минуту назад она с кем-то обсуждала именно мою персону. Мое имя стыло на ее губах.
- Привет. – сказала я, стараясь улыбнуться как можно теплее. На маму это плохо подействовало. Но она все же обняла меня, приняла цветы и гостинцы с видом недоверчивого вождя племени.
Из жилой комнаты выглянула Лиза и увидев меня, скривилась, как от зубной боли. Но приветствий уже нельзя было избежать. Я решилась первая.
-Салют, Лиза.
- Привет, привет. – ответила она преувеличенно вежливо - О, винцо? Мило.
Она тут же скрылась и из зала я услышала ее голос, произносящий мое имя, а потом голос Данилы.
Я вошла в зал и увидела, что папа, Данила и Лиза сидят за накрытым столом, на котором стоят салаты, плов, вино и мартини. Пока я перебирала в памяти даты с праздниками, тщетно пытаясь вспомнить, что я пропустила, мама поставила к столу еще один стул и пригласила меня сесть.
Я поцеловала папу в щеку, кивнула Даниле и села за стол. Вместе со мной за него села тишина.
Мне было стыдно, что я застала свою семью за воскресным обедом, куда не была приглашена. В этот момент мне хотелось только одного – встать и уйти, чтобы не ощущать стыда, исходящего от близких людей.
Испытывать чужую неловкость было сложнее, чем свою.
Но я храбро улыбнулась в их лица:
- Вкусно сидим.
Я постаралась источить из себя максимальное тепло, выплеснуть все его остатки, чтобы эти люди, не дай Бог, не подумали, что я иронизирую.
- Да, решили встретиться, давно не виделись. – сказал отец. Он тоже старался вкладывать побольше тепла в голос.
- Мы бы пригласили и тебя, но ты всячески показывала нам, что хочешь побыть одна. – добавила мама. Поэтому мы и оставили тебя в покое, чтобы ты сама определилась. Это хорошо, что приехалаименно сегодня. Значит, не зря я чувствовала, что всех надо собрать в этот день.
Вот за что уважаю маму – она никогда не оставляет недосказанности. Она не спрячет глаз от намеков, ответит прямо и по существу. Она живет так, будто за ней нет никакой вины, и от этого виноватыми чувствуют себя все остальные.
Я осмотрелась. Я редко бывала в новой квартире родителей. Прежнюю, пятикомнатную, продали, чтобы сделать мне на свадьбу подарок. Квартира бабушки и дедушки пошла в подарок Лизе. Мама сделала все, чтобы обе дочери были «девушки с приданым в виде метров». Ничто так не защищает девушку, как собственное жилье. Правда, от себя это не защищает.
В новом жилье родителей я ощущала стеснение. Маме явно не хватало пространства, но она не хотела отказываться от старой мебели. Еле как вмещался в зал сервант, который раньше, в старой квартире, казался маленьким.