Я знала, что они мне сообщают.
Все они подчеркнули мне, что моя претензия на присутствие выйдет мне боком. Что теперь я есть - но я жалкая и мерзкая.
Я сошла с кресла.
Ира держала в руках мои волосы, рассматривая их с состраданием.
- Может, заберешь? – спросила она меня. – Тут точно полметра есть...
- Сожги их.
Я расплатилась и пошла к выходу. Проходя мимо той, что шептала обо мне гадости, я громко бросила через плечо, не глядя в ее сторону:
- Фу. Так это Вы на весь салон смердите. Смените парфюм.
Я вышла на улицу под ее подавленный возмущенный клёкот. Я ощутила облегчение, но удовлетворения не было. Внутри билось о грудную клетку какое-то чувство, которое я никак не могла назвать.
Я вошла в магазин одежды.
В стиле я предпочитала простые формы, минимум аксессуаров, нейтральные тона. Бриллианту не нужна вычурная огранка, говорила мама. Мне нравилось слушать маму и, опять же, воображать себя бриллиантом. Мне нравилось думать о том, что я - блестяшка, которую достают порисоваться, а потом убирают в коробочку.
Мамины установки, в которые я так свято верила, оказались демагогией. Во мне бунтовала каждая клетка, как бунтуют обманутые вкладчики, доверившие активы мошеннической пирамиде.
Я выбрала фиолетовое платье, один край которого поднимался до бедра, другой спускался ниже колена, с глубоким квадратным декольте. Платье комбинацию из изумрудного шелка. Желтое платье. Синее платье. Красное.
Чем больше цветных вещей я выбирала, тем мне становилось легче. Оказывается, во мне была жажда цвета, которую нужно было утолить, а я ее столько времени не могла распознать.
Я стала снимать с вешалки все яркие вещи. Нагрузившись, и нагрузив консультанта, ушла в примерочную кабинку.
Была вереница магазинов. Пакеты у кассы. Обувь, аксессуары, помада, духи. Лица людей. Голоса. Цены. Деньги. Мир женщины, сотканный из вещизма, мелочности, дешевых восторгов над дорогими вещами, жгучего одиночества, которое тонет во всей этой мишуре. Но я наконец ощущала себя.
А потом я плыла над бренным миром, на синих лодочках, гребя огромными пакетами с покупками, в оранжевом платье- мини с одним оголенным плечом. Люди казались рыбами, проплывающими мимо меня и виделись как сквозь пленку мутной воды.
У дома я остановилась, чтоб перераспределить пакеты. Пока я ловила выпадающие ручки, две девочки, снимающие танец для соцсети у входа в подъезд, остановились и вытаращились на меня.
– Когда я вырасту, я стану, как эта тетя. – авторитетно заявила одна из девочек своей подруге.
- Боже упаси, деточка… – пробормотала я и вошла в подъезд.
Дома я стала перебирать покупки. Шмотки, косметика, парфюм. Туфли. Как всё это дёшево, дёшево, дёшево.
Глава 3. Персик
***
Вечером я сидела на ярко освещенной кухне. Я повесила новую занавеску из крупных сиреневых бусин, мне нравилось, как свет от лампы отражается в каждой из них.
Я не купила ни одного домашнего платья и на мне не было ничего, кроме короткой маечки и бесшовных трусиков, которые мне так понравились, что я купила их двадцать штук. Все старые покоились в помойном ведре.
Первый раз со времен супружества в моем доме не был приготовлен ужин. Впервые на мне не было тщательно выглаженного домашнего платья.
Вечерний досуг не нужно сопрягать с заботами о завтрашнем Мишином облике. На это время у меня обычно запланирована глажка: я выбираю мужу рубашку, брюки, носки, трусы и глажу их под легкий джаз. Это одна из любимых частей брака: я люблю гладить. Давно отгадала главный секрет благополучия: в идеальной жизни все, в первую очередь, идеально выглажено, а потом все остальное. Сегодня я живу не в идеальной жизни, а в реальной: сижу голая на кухне и на скорую руку соображаю, чем перекусить.
Я хотела порезать салат, но обнаружила, что нож затуплен. Вытащила точильный камень и все ножи. Мне нравился звук, с которым нож проходит взад-вперёд по камню. Я не могла остановиться – всё точила, точила, чтобы слушать этот звук и чувствовать сопротивление камня и металла в ладони.
-
Запел смартфон. Я ответила - в трубке раздался голос сестры, заранее полный сострадания:
– Привет, что делаешь?
– Точу ножи… – ответила я задумчиво.
– Зачем? – удивилась она.
«Чтобы не сойти с ума окончательно», – хотела я ответить, но, чтоб не пугать сестру, я ответила:
– Они тупые. .
Этот ответ почему-то испугал Лизу еще больше.
– Катя! – тревожно зазвенела она в трубку – Ты что надумала?
– Ничего я не надумала, – выдохнула я, прижимая плечом трубку к уху и продолжая скрежетать ножом. – Точу тупые ножи. Без подтекста.