Лиза меня уже не слушала. Ключевое слово «нож» застряло в ее сознании, инфицированном ужасами из криминальных сериалов.
– Отложи все ножи и жди меня! Я сейчас приеду! Никуда не двигайся! – заверещала она и положила трубку.
– Да я никуда и не собиралась. – пробормотала я, продолжая свое занятие. -- Куда я пойду, на ночь глядя, в трусах?
***
Лиза оторопело смотрела на меня. Лицо её постепенно вытягивалось в длину.
– Проходи. – сказала я и ушла на кухню.
Лиза пришла за мной медленным шагом. Села на венский табурет напротив и рассматривала меня с любопытством деревенского дурачка. Затем, наконец, обрела дар речи.
– Ты… когда так? А это…где?
– А, это? – я и забыла, что постриглась. Задорно взъерошила волосы. – Свежо, да?
– Ммммэ…. – ответила Лиза не слишком грациозно. – А почему ты… в одних трусах?
– Могу и их снять. Я свободный человек – ухмыльнулась я. Но затем пощадила сестру и ушла одеваться.
Лиза принялась меня ругать. Близкие люди часто с испугу ругаются. А еще выражают заботу руганью, если не могут выразить ее по иному.
Она ругала меня за прическу, за ножи, за странный взгляд, за пустой холодильник, за истощавшее голое туловище. Затем поругала за то, что я её не слушаю. Затем за то, что я не слушаю её и в этот раз. Наконец, поняв, что вся ругань проходит сквозь моё и так уже обруганное судьбой тело, она достала из пакета вкусности в ярких контейнерах. Сама стала накрывать на стол, разговаривая уже спокойнее:
– Нельзя себя так вести. Да, случился полный треш. Но при чём здесь волосы? При чем тут нож?
– Это не взаимосвязано, – ответила я, расставляя тарелки. – И потом, при чем тут нож? Ни при чем тут нож…
– Что это за вид? Ходишь голая!
– Я же не по улице хожу. – удивилась я - У себя дома я могу делать, что хочу. Это мой дом.
Лиза глубоко вздохнула. Меня, в самом деле, не за что было ругать. По закону жанра меня надо обнять и жалеть, покачивая из стороны в сторону. Я то ни в чем не виновата. Я — обманутая жена, очередная жертва бездушного мира полигамных мужчин. В чем винят таких, как я? В том, что они в ответ на предательства стригут и красят волосы?
Я смотрела на сестру прямо и спокойно. Она сдалась.
– Я знаешь, что подумала. Может, ты поживешь у нас некоторое время? – предложила она быстро и в ее глазах появился страх, что я соглашусь.
Я решительно сделала отрицающий жест:
– О нет, не до такой степени все плохо, чтобы я жила под одной крышей с Данилой. Нет, ты не подумай что у тебя плохой муж, – спохватилась я, – Я имею в виду, я не буду жить с чужим мужчиной под одной крышей. В тот же туалет не сходишь по человечески. Я в порядке, правда, вывожу.
- Правильно… Скорее всего, Миша скоро вернется. – сказала Лиза.
Я с досадой посмотрела на Лизу, которая явно не подготовила сочувственной речи.
– Ну, а если не вернется, перережу себе вены и вы поставите мне розовый памятник. Или сопьюсь и стану шлюхой. Ничего страшного.
- Фу! Даже в шутку такого не произноси при мне! Это недостойно!
Я успокоилась.
– Извини. Да, я что-то в последнее время потеряла связь с достоинством. У меня вопросы к тому, что это, вообще, такое.
Лиза вздохнула и съела конфету. Мы помолчали.
– Мама очень переживает за тебя – сообщила сестра. – Названивает родителям твоего. Там тоже все в шоке. У нее постоянно давление. Для нее это нонсенс, разводов у нас на роду не было. Тем более, от тебя этого не ожидали. Сама знаешь, это я в семье была трудный ребенок, а ты...
– Знаю, – отозвалась я, с отчаянным весельем махнула рукой. Слушай. А давай выпьем. У меня вино есть.
У Лизы в глазах вспыхнуло что-то, о чем она мне не сказала. И спорить не стала. Но я поняла, что это. Она видела меня в будущем: в спившуюся, сломанную с пучком грязных волос на макушке, возлежащую у маленького телевизора на металлической кровати с каким-то мужчиной в грязной тельняшке.
Но мне уже было все равно, что и кто себе обо мне рисует. Все эти веселые картинки никогда не имели ничего общего с реальностью. Потому, что в целом некого рисовать: меня не существует.
***
– Всю жизнь думала, что мир делится на два типа людей – плохих и хороших. – откровенничала я позже, когда вино было выпито. – Плохой человек не работает, грабит, убивает и топит котят в ведрах. А хорошие это все остальные, чистоплотные, интеллигентные, работящие люди, вроде Миши и меня. А сейчас мне страшно. Я вдруг поняла, что я всегда видела, что мы все — гнилые. Мы все — подлые. Ходим в чистых рубашечках. Красиво говорим, поливаем себя дорогим парфюмом… Нас не отличишь от нормальных людей! Понимаешь? Мы помещены в среду, где невозможно предугадать поведение друг друга. Вот Миша. Он же плохой человек для меня? Он меня предал, ушел. Но ведь он хороший человек для себя и для той женщины, которую он выбрал? Вот как жить? Как доверять людям после такого?