О-о-о! Смерил жеманный типчик надоедливую особу презрительным взглядом, всем своим видом показывая, что он здесь господин, а она… не кондиция!
Не показалось ей, что он еле сдержался, чтобы словечко похлещи не вставить, для «такой». Но не это ещё, она чувствовала лож, что ей лгут, что он врёт. Вот зачем было присваивать ей чужие данные, какой-то там Сары Свим, если она Иванова Светлана Селиванова. Они ей сказали, что это сложное имя для навки, а у них имя отца – отчество – в документах не указывается. И данные, когда она родилась на Земле, на планете Хорц не имеют теперь значения. Ей поставили в документах биологический возраст объекта, привязав данными ко дню прохождения медицинского обследования. Объект - такой-то, возраст - такой-то, число и месяц рождения – такой-то. Света не понимала этого. Всё было похоже на то, что её сознательно лишают прошлого. Обрывают связи со своими родными, со своей планетой, со своим государством, со своим миром. По этим новым документам, которые оформляли ей хорцы, она уже была другим человеком. Нет! Света этого не хотела.
- Я знаю, про аукцион, – насупилась девушка. – Это никуда не годится! Если корпорация даёте шанс, то дайте шанс связаться с консульством, а там… сообща решим, что можно сделать. Нет, можете в суд на меня подать. Пусть суд присудит требующиеся выплаты. А становиться товаром я не буду.
После того, как Свету, можно и так сказать, «разбудили». Ей сказали, что она находится в частной клинике какой-то там корпорации «Возрождение», что беспокоиться ей не надо, они о ней сами позаботятся. Она только должна выполнять все предписания врача. Ну ладно, это было тогда, когда она ещё думала, что её просто подлечат и отпустят. Пока не перевели в другое «больничное» крыло, где о ней продолжили «заботиться», прикрепив к ней ещё и местного куратора, среднего возраста хорца, якобы, чтобы подготовить к выписке, к жизни в их обществе. Но с первых дней проводимые курсы реабилитации напоминать курсы подготовки прислуги с функцией: «всё включено». И отношение персонала к ней и другим «счастливицам» изменилось. Из более-менее заботливого, сопереживающего, нездоровым пациенткам, стали с ними общаться и обходиться, как к персонам, задолжавшим каждому встречному большую сумму.
Нет-нет Света ловила на себе пренебрежительные взгляды местного медицинского персонала: поголовно всех блондинок в своих белоснежных платьях. Но это только женщины, худощавые, скуластые, носатые. Вот они у неё вызывали сочувствие. Ну, не красавицы. Не повезло местным девушкам. Бабок-ёшек могли они и без грима на детских утренниках играть.
Пациентки имея небольшую возможность к самостоятельным передвижениям по корпусу: само крыло проживания, кабинеты прохождения занятий, выход на свежий воздух – своего рода такая парковая зона, загороженная высоким забором. Создавалась иллюзию свободы. Но…
Пару раз Света пыталась подойти к местным блондинкам, попробовав разговориться. Это, когда первые азы разговорной речи усвоила. Но… нет! Надменные особы посмотрели на неё, открыв рот, мол, какая-то там «букашка» с ними заговорила? Бррр… Тут же прибежал куратор, и на эту тему общения с их благородными дамами провёл беседу. Вообще на тему общения с хорцами. Этикет у них на всё есть, и она просто обязана его соблюдать. Так вот, нет у неё права подходить и общаться к ним, к господам. Не ровня она хорцам. Навка – ночная прислуга! А по факту – ночная девка!
Он, конечно, исключение. Он куратор! А если она ещё раз что-то нарушит, пригрозил, что запрёт её в палате. Типа, это больница, а не дом отдыха. У пациенток, у каждой навки ведь своё расписание посещения учебных лекций, медицинских и спортивных кабинетов. Они с каждой «счастливицей» работали индивидуально. И еду подавали прямо в палату. Часы отдыха пациентки должны были проводить у себя.
Вот так вот! Всё предусмотрели благодетели, чтобы общение у жалких человеческих женщин между собой вообще не было. Все женщины с разных континентов. У всех разный язык общения. И как таковой единому языку общения на планете Хорц прибывших не учили. Только самое необходимое, что прислуга должна знать. И чёткое произношение всего нескольких слов - «да», «нет», «слушаюсь, мой господин», «как прикажите, моя госпожа». Всё в духе нулевого социального статуса: рабского. Но в вопросе языка Свете само провидение помогло, слишком много в хорцской речи присутствовало понятных слов. Это если бы она из России поехала погостить в Польшу, или ещё дальше, в Индию. И услышала там, например, один из древнейших языков, как санскрит. Прислушавшись, вполне можно было понять, что к чему. Со временем разобраться. Вот она и разбиралась. Поняв большую часть речи, догадывалась об остальном.