— Привет. Почему Мак подыхает в машине со Скиртом, Ральселем и каким-то фриковатым пацаном?
«Привет… Из-за метки перевёртыша. Который сбежал, к слову, — голос её мрачен. — Сбежал, швырнув в меня стул…».
— Но ты увернулась? — Хедрик едва ли не нежится на капоте, и Соня наблюдает за ним с начинающийся от всего этого головной болью.
Кейт отвечает не сразу, словно… прислушивается.
«Снова куришь свою дрянь?!»
— Нет, это Скирт дал. Мою он сжёг, вместе с, — повышает голос, — машиной. Зачем вы уехали? Ты могла бы позвонить.
«Я уже тебе отвечала на это, Хед! Где вы сейчас? Мы выезжаем… Скорее всего. Стоп… Что сделал Скирт?»
В это время из машины выбирается Мак.
— Мне… проветриться, — говорит он Соне, и подходит к брату. — Привет.
Не отключаясь, вместо приветствия Хед отвечает ему:
— Почему от тебя так много проблем?
Мак смотрит на него покрасневшими глазами, не в силах злиться, обижаться или испытывать чувство вины. И вдруг опирается на капот дрожащей рукой, а другой зажимает себе рот.
«Что там у вас?»
— Ему хуже, — Хед наблюдает за ним, но ничего не делает. — Какой у вас план?
«Доехать до вас и снять с него метку. Это сложно. Я не сталкивалась с таким раньше».
— А Раль сможет? А то он делает вид, будто не причем. Баран.
«Мм… да, пожалуй, он способен на это не хуже меня, в данном случае».
— Тогда… Будете ему должны?
«Ну нет, с ним связываться себе дороже! А, Хед… надавить на него никак не можешь?»
— Сфоткать его без штанов?
Кейт вздыхает. И кладёт трубку.
— Раль, со мной поедешь или продолжить мешать подросткам обниматься?
— С тобой, — спешит он вернуться. — Если, конечно, они снова не захотят подорвать твою тачку.
— Эй! — отчего то возмущается Джонни. — Уезжаете? Заберите и его, — указывает он на Мака.
— Не вмешивайся, пока взрослые говорят, — Хед переводит взгляд на Ральселя, — ты что, успел надраться? Вроде же не пьешь.
Соня подходит к Маку.
— Нужно отвезти его в больницу.
— А ты вообще как тут оказалась? Да ещё и в платье Аты?
— Это долгая история. Так что?
— Скоро поедим, пусть отдышится. Иди к Скирту, вон, он ромашки собирает.
— Да, иди пройдись, — кивнул Ральсель, — мы за ним присмотрим, — и переводит взгляд на Хеда. — Выпил немного, я в норме. Напомнишь, о чём мы с тобой говорили, пока машина твоя не взлетела?
— О том, что мне не нравится, что в последнее время происходит в городе.
Хед дожидается, пока Соня отвлекается на Джонни, размахивающего кольтом, и хлопает Мака по волосам.
— Сможешь разобраться с его меткой?
— Да. Но что получу взамен?
Хедрик касается его плеча.
— Мою похвалу.
— Плевать мне на тебя… Лучше, Рема отдашь матери, как ей и обещал.
Мак судорожно втягивает в себя воздух и тоскливо смотрит на брата.
— Она с тобой говорила? Пришла, чтобы сесть мне на лицо, уверен, что стоит отдавать его ей? Мать-шлюха — горе в семье.
Раль смеётся.
— Говорила. С кем только она не говорила!
Мак сползает на землю и сплёвывает кровь…
— Как бы то ни было, я собираюсь позволить ей видится с ним. А Рем пока будет ухаживать за волком, которому пытаются восстановить ногу. Но это не просто, из-за того, что ему нужно будет сдерживать обращение несколько месяцев. Потом — не знаю. Не благодари. Помоги парню.
— Мне нужен твёрдый ответ, что потом?
Маку становится тяжелее дышать. Он ногтями впивается в асфальт, наблюдая, как об него разбиваются капли крови, стекающие с губ.
— Поговорим, когда уберешь эту хрень, меня раздражает, что он стонет под ногами.
— Эм, мне убрать Мака в машину? Я правильно понял?
— Да, и метку, пожалуйста, — Хед делает невинные глаза.
— Ага. После того, как ты скажешь, что потом отпустишь Рема домой. Целым и невредимым. И договорились!
— Да забей на Рема, это не касается нашего дела.Тут перевертыши развелись, ты за кого вообще? Считай, что я тебя нанял. Сколько возьмешь?
— Рема, и пару тысяч долларов. Дорого не возьму, потом сочтёмся.
У Мака темнеет в глазах. А чёрное под кожей разрастается и выплывает из-под рукава, овивая Маку пальцы.
Он хрипит от боли, не в силах закричать. И пытается сдержаться и подняться на ноги, не желая напугать Соню.
А там вокруг неё бегает Джонни, который всё никак не отдаёт ей кольт.
Хедрик уже не выказывает никакого веселья от этого спора, хотя все еще пытается быть… дружелюбным.
— Я тут как представитель Элизара, все вопросы к нему. Вряд ли он может отдать тебе Рема. Но найти кого-нибудь, или хорошо заплатить, или подкинуть какое-нибудь зелье… Это сам знаешь.