Он отрицательно мотает головой.
— Нет, сейчас у нас деловая встреча.
И хочет якобы пошутить, что он и есть наркоман, но не решается и остаётся сидеть с тяжестью на сердце.
— Но я курю травку, — признаётся тихо, решив, почему то, что так ему станет легче, и будущая ложь перестанет быть настолько серьёзной.
— А мне нельзя, — отвечает Соня. — По сути, по делу я уже всё сказала, еду с тобой, чтобы показать шоколадницу.
Мак кивает.
— Я никогда, кстати, не пробовал горячий шоколад.
— Ну вот, — она расплачивается с таксистом и даёт ему чаевых из украденных денег.
Ведёт Мака в огромный торговый центр за большой палец. На входе охранник одаривает его долгим взглядом, но, видимо из-за Сони, ничего не говорит.
По эскалатору на третий этаж, мимо бутиков на запах горячего шоколада…
Они добираются до уютного местечка с креслами-яйцами в кофейном цвете и круглыми плетёными из прутьев столами. Соня садится рядом с панорамным окном с видом на парк и высотки за ним.
Мак осматривается довольным взглядом и устраивается удобнее, сбрасывая рюкзак себе под ноги.
— Здесь красиво. Закажешь для нас что-нибудь? Я плохо разбираюсь.
— Да.
Так как деньги Соня не считает ни его, ни своими, она не боится их тратить и заказывает всего понемногу, включая большой горячий шоколад с маршмеллоу и перцем, макароны (пирожные), моти и чизкейт.
За ними на большом экране показывают старый уютный мультфильм.
Соня усмехается:
— Я не настолько люблю сладкое, просто будет неплохо, если ты попробуешь всё это.
Мак улыбается и с любопытством рассматривает её заказы, в этот момент как никогда похожий на обычного мальчишку.
— Спасибо, — поднимает на неё искрящийся взгляд. — Соня, а ты почему… Ты ведь очень красивая, знаешь? И умная, я сразу понял. Почему тогда ты… одна? Тот псих всех распугал, что ли?
— Мой отец против.
Соня выдавливает из мармеладки красную помадку и слизывает.
— Да и… особо никто не нравится.
Мак кивает.
— Естественно, в школе у вас большинство придурков или страшных ослов. Я не про себя сейчас, прошу заметить. Конечно твой отец против. Я бы тоже не хотел рядом со своей дочерью какого-то хмыря видеть.
Он пробует горячий шоколад и смотрит на Соню ошарашенным взглядом.
— Всё нормально?
— Да… это какао похоже на шоколад, странный и очень вкусный!
— Потому что это шоколад!
Она дотрагивается кончиком пальца до кромки своего шоколада и пачкает Маку щеку и нос.
— Вот так.
Мак усмехается и не стирает его.
— Да, так лучше, — роняет он, и пробует остальное. — У тебя строгий отец? Выходит, мне не спешить знакомиться с ним, заходить за тобой или провожать тебя из школы прямо до дома?
— Да.
Она фыркает из-за глупой фразы в мультфильме и отворачивается к окну.
— Мы договорились только о двух встречах.
— Но это не значит, что ты не можешь передумать и согласиться на ещё парочку. Или… — ухмыляется, — вдруг я передумаю и больше не увижусь с тобой. Ты плохо на меня влияешь, вон, подтолкнула к воровству даже.
Она кивает:
— Только выполни мою просьбу.
Мак вздыхает.
— Ну, что же ты? Я ведь шучу. Выполню, конечно. Меня бесит, что тебя преследуют. А что, кстати, любишь ты? Из еды имею ввиду.
Соня ухмыляется и поддаётся чуть ближе к нему:
— Фуа-гра, фриттата с лобстером и икрой, пирог с мраморной говядиной…
Мак будто пугается. Особенно двух первых названий, значение которых не знает.
— Здорово, у тебя такой… эм, хороший вкус! Можем сходить как-нибудь, заказать на обед…
И Соня в ответ звонко хохочет и поднимается из-за стола.
— Мне пора домой, — дотрагивается она до его волос, — до завтра…
— До завтра, — улыбается и проводит её взглядом.
Только потом Мак вспоминает, что остался без денег в незнакомой части города, явно очень далеко от дома.
Зарядка на телефоне, как на зло, села, а номера отца Мак не помнит.
Домой он возвращается к ночи, уставший и бледный.
Элизар встречает его на кухне.
— Вас так сильно задерживают.
— Ага, — устало опускается он на стул, и не выдерживает, хотя на этот раз ему, отчего то, неловко: — Пап… дай что-нибудь.
— Что-то принимал, кроме моего?
Мак мотает головой.
— Курил только. Утром.
— Молодец, — Элизар улыбается и мелко перетирает травы. — Расскажи пока, как день провёл.
— Я не хочу сейчас говорить, па. Сначала дай мне хоть что-нибудь, а? — он еле подавляет нарастающее раздражение.
Элизар скручивает ему косяк и следом ставит тарелку со спагетти.