— Нормально… Шла на кухню. Поужинаешь со мной?
Маркус не отвечает, он проходит мимо неё в свой кабинет, больше не взглянув на дочь.
Мак ёрзает, стараясь при этом не шуметь, и прислоняется к дверце, пытаясь посмотреть сквозь щель, сквозь которую едва просачивается свет.
У него звонит телефон, и он едва успевает (надеется, что успевает) сбросить звонок.
Соня вздрагивает, и оборачивается на голос отца.
— Я договорился с директором, что ты пропустишь ещё день. Тебе на почту пришлют домашнее задание.
— Но я думаю, что буду чувствовать себя гораздо лучше к утру…
— Да, я знаю.
Она понимает, что скорее всего ему ещё раз понадобится её «помощь» и, опустив взгляд, идёт на кухню, чтобы заставить себя что-нибудь съесть.
А Мак со вздохом устраивается как можно удобнее и собирается немного подремать. Если, конечно, они там не станут шуметь.
Маркус любит порядок — даже в такие дни, как эти. До пол седьмого он будет сидеть в своём кабинете, затем уйдёт либо работать во дворе, либо на прогулку. Ему нужен свежий воздух, чтобы упорядочивать мысли.
Если ей повезёт, он не захочет копаться в саду, тем более, что в этом нет большой надобности, и уйдёт подальше от дома. Тогда она сможет выпустить Мака.
Соня елозит по жидкой овсянке с кусочками крольчатины ложкой, пьёт сладкий чай и думает, насколько глупо с её стороны было связываться с таким, как Мак.
Ему очень много чего не хватает, и это при условии, что он честен с ней и говорит то, что думает. Если нет, то его легко можно посчитать опасным.
И Соня понимает, что боится его гораздо больше, чем жуткого Тома.
Зато не так сильно, как отца.
Она приподнимает брови, когда за спиной слышатся шаги.
— Ты должна поесть и отдохнуть.
— Да, отец.
Он идёт к шкафу, заставляя Соню зажмурится и не глядеть в ту сторону. Но звука открывшейся дверцы не следует.
Она застывает в дверном проёме, глядя на то, как отец повязывает на шее серый шарф. Уходит уже?
— Всё в порядке?
— Твари разгулялись, тебе лучше не ступать за порог дома.
— Хорошо.
Мак, разлепляя сонные глаза, просыпается от их голосов и припадает к щели.
От звука шагов и голоса Сониного отца по спине пробегают мурашки. Чем-то холодным и недобрым веет от этого типа… Но рассмотреть его любопытно, и Мак осторожно поднимается на ноги, пытаясь найти нужный ракурс. Вот только ничего не выходит, а одна из вещей, задетая его головой, тихо звякает. И что-то попадает в нос, из-за чего Мак едва сдерживается, чтобы не чихнуть.
Соня закашливается, чтобы замаскировать возможные звуки.
— Тебе нельзя болеть.
Маркус погружён в свои мысли, поэтому ничего не замечает и уходит.
А Мак возится ещё решительнее, пытаясь найти щель получше, но в итоге просто утыкается в темноте в противоположную стену, окончательно переворотив все рядом стоявшие вещи.
Хорошо зная отца, Соня не открывает дверцу сразу же, вместо этого она, всё ещё пошатываясь, поднимается к себе в комнату и переодевается в джинсы и свитер. И спускается только когда окончательно убеждается, что Маркус ушёл.
— Ты в порядке? — дверцы распахиваются.
Мак вываливается из шкафа на пол, но поднимается быстро и отряхивается, хотя пыли на нём нет.
— Да. Ну и жуткий тип! Прости…
— Уходи.
Ещё чуть влажные её волосы убраны в высокий хвост, оставлены только две длинные пряди впереди, и они вьются сильнее, чем обычно.
Из-за изумрудного свитера глаза кажутся зелёными.
Мак опускает взгляд.
— Прости, я не хотел обидеть и доставить неудобств. Ты точно, — смотрит на неё виновато, чувствуя себя в этот момент побитым псом, — точно в порядке?
— О чём ты?
— Ну, месячные? — тянет неуверенно, и зачем то отступает от неё на пару шагов.
Появляется резкое, жгучее и горячее желание.
Она подходит к Маку, чтобы ударить его по лицу, но едва не падает, когда снова скрепит тяжёлая входная дверь. И слышатся голоса.
Соня хватается за него слабой рукой.
— Бежим наверх, быстро…
И он бежит, без лишних вопросов. Сам практически тянет её за собой. Но мешкает на втором этаже, не зная, где дверь её комнаты.
Соня открывает свою дверь и они попадают в светлую будто гостиную с камином, белой медвежьей шкурой на полу, диваном и креслами, огромными книжными полками и рабочим столом с ноутбуком.
— Нам лучше подняться выше.
Ей принадлежит вся башня — на втором этаже место для учёбы и отдыха, сюда иногда заходит отец. На третьем — спальня и ванная, это строго её пространство.
— Хорошо, идём, — разворачивается он, уверенный, что лестница наверх есть только там и они ещё успевают.