Мак переводит взгляд на Луи, который лежит на полу возле телека. Теперь он тушуется и прячется за спину кого-то из состайников, и легко можно было бы представить, как парнишка прижимает к голове уши.
— Я жду, — заканчивает охотник, обращаясь уже к Хедрику.
И Маку кажется, что Охотника лично как-то задело происходящее, потому что он выглядел побледневшим от злости, слишком сосредоточенным и напряжённым. И что-то подсказывает Маку, дело было не в страхе перед стаей. И наверняка его бесило сейчас, что нужно соблюдать формальности.
По крайней мере, Мака бы бесило…
Хед усмехается:
— Боже, Джек, — Хед будто убирает пылинки с его плеча с острой усмешкой, — ты может не в курсе, но я не контролирую всех оборотней города. На каком основании ты припёрся сюда?!
— А разве не ты следишь за порядком? Хочешь сказать, это не кто-то из твоих парней?
— Хочу сказать, что ты не предоставил мне никаких доказательства.
Хедрик злится больше от того, что он не в курсе. Он бы не выгораживал своего, если бы точно знал, кто это, но придумал бы что-нибудь, чтобы избежать жестокого наказания.
Но ему никто не сообщил. Пусть белый волк у него всего и один, он не спешит говорить об этом и спускать на Луи всех собак.
Хотя, если это он…
— Ты знаешь, очень многие… необычные люди, — Хед не употребляет слово «твари», что применяется к тем, кто имеет странную силу, не имеющую отношения к магии, такие, как его отец, или он сам, — стали уж слишком часто пропадать. Но я же не иду к вам, сломя голову, не разобравшись.
— Иди, если думаешь, что один из наших подстрелил кого-то твоего без веских на то причин. Кто тебе мешает? — огрызается он. — Если у тебя есть белые волки, скажи, кто. Мы проверим, был ли это он. Никто никого не собирается трогать без доказательств и выяснения причин.
— Проверите каким образом? Он там оставил клочки шерсти?
— Оставил, — коротко бросает Джек.
— И где вы её храните?
— У нас, в специальной колбе. Вряд ли там, где вы можете её выкрасть или она может потерять свою энергетику, не волнуйся.
Луи тем временем пытается незаметно покинуть дом через чёрный ход, а потому пятится куда-то в сторону, надеясь, что не привлекает к себе внимание.
Только вот, например, Мак его прекрасно видит. И хорошо помнит, как он сказал, будто является здесь единственным белым волком. Тому сказал.
Мак косится в его сторону, не выдаст же он вдруг этого парнишку?
Впрочем, тот сам себя выдаст, если сейчас попробует бежать. Это понимает даже Мак.
— И что будет с этим оборотнем? — интересуется Том.
Джек смотрит на него задумчиво.
— Я тебя раньше не встречал… — и отвечает: — Оборотня ждёт суд и наказание. В худшем случае — изгнание. Пока мы не думаем никого убивать. Только мстящих за друга псов нам не хватало…
— Я Том. И я сам по себе. Не знаю даже, может, и я это был. Не могу контролировать себя и не помню ничего.
— Кто-нибудь может сказать, что ты делал в ту ночь? Может, кто-то был рядом или общался с тобой в то время? Или твои слова, это признание?
— Не знаю…
Том глядит на него ошарашенным взглядом, Хедрику становится слишком смешно это наблюдать, а потому он тянет Джека на улицу.
— Как видишь, это недоразумение. И если касается меня и кто-то действительно пострадал, я со всем разберусь. До полнолуния.
Хедрик не просто оборотень — он, как уже успел прочувствовать на себе Мак, обладает силой отца, что делает его в несколько раз опаснее. И что стало поводом для знакомства с Соро. Его состояние энергетически влияет на атмосферу вокруг, и любому сейчас трудно было бы находиться рядом из-за будто вакуума вместо воздуха, облегающего его плащем.
Джек смотрит на него с неприязнью, но ему ничего не остаётся, кроме как согласиться.
— До полнолуния, — и он уходит к своей машине.
— И да, милый, — Хедрик останавливает его, — запиши мою номер. Для удобства.
— Пошёл ты, — но Джек возвращается.
А в доме тем временем Кейт за ухо оттаскивает Луи от двери.
— Бестолочь, — шипит она на него, — Хедрику, что, потом гоняться за тобой по лесам? Или куда ты собрался?